Чтение онлайн

Теория 2. Небо темное потому, что между Землей и звездами слишком много пыли, поэтому их свет не доходит до нашей планеты.

Опровержение. Если пыль будет постоянно поглощать световую энергию звезд, ее температура повысится, и в конце концов она сама начнет излучать свет.

Теория 3. Небо темное потому, что с увеличением расстояния от Земли уменьшается сила света звезд.

Опровержение. Свет далеких звезд действительно иногда не достигает земной поверхности, но с расширением пространства становится видно большее количество звезд, поэтому в результате интенсивность света остается неизменной.

Первым человеком, который решил эту проблему, был американский писатель Эдгар Аллан По — автор детективных романов и поэт. Перед самой смертью он опубликовал поэму в прозе под названием «Эврика». В ней есть такой отрывок:

Эта поэма По стала основным ключом к разгадке причины того, что наши ночи остаются темными. Свет, который мы видим сейчас, — это не излучение существующих сейчас звезд, а сияние звезд из далекого прошлого.

Свет распространяется со скоростью примерно триста тысяч километров в секунду. Несмотря на то что это громадная скорость, она тоже имеет предел. Если сейчас создать звезду на расстоянии одного светового года, свет от нее достигнет наших глаз спустя лишь год. Соответственно, если бы возраст Вселенной был равен всего десяти годам, то свет звезды, расположенной дальше десяти световых лет, был бы пока невидим нашими глазами.

Известно, что возраст нашей Вселенной составляет примерно 13 миллиардов 700 миллионов лет. Но мы видим свет звезд, идущий к нам более чем 13 миллиардов 700 миллионов световых лет, поэтому можно сказать, что наша Вселенная еще юная. К тому же она до сих пор расширяется. Звезды, словно точки, расположенные на поверхности раздувающегося шара, продолжают постепенно удаляться; они почти невидимы в телескопы. Наши ночи темные потому, что они наполнены пока еще невидимым светом, удаляющимся и исчезающим.

Таким образом, можно сделать следующее заключение:

Причина того, что ночью становится темно, заключается в том, что наша Вселенная все еще молода и по-прежнему находится в стадии роста.

В вестибюле культурного центра, куда не проник утренний солнечный свет, все еще было темно. Когда, прижав ладони к вискам, я заглянул внутрь, за стеклянной дверью смутно виднелся силуэт стоящего человека. Это была Хисон, она внимательно разглядывала стену. Простояв так какое-то время, она вытащила что-то из кармана, а затем вдруг загорелся свет. Это был свет от огонька зажженной зажигалки. Мне показалось, что у меня перехватило дыхание.

Открыв дверь, я подбежал к Хисон. Она, обернувшись, посмотрела на меня. Подскочив к ней, я обнял ее. Как может быть так тепло? До такой степени тепло? Как тело другого человека может казаться таким горячим? Возможно, дело было в том, что мы тогда были молоды и по-прежнему продолжали взрослеть.

— Что с тобой? — спросила она удивленно.

— А вы что делаете здесь? — произнес я запыхавшимся голосом.

— Эта картина. Я пришла посмотреть эту картину.

На стене, на которую указала Хисон, висела одна картина. На ней были изображены двое мужчин, которые, прижав руки к груди, быстро бежали куда-то. Когда Хисон снова щелкнула зажигалкой, на картине ясно высветились голубое небо и золотистого цвета поля, видневшиеся позади мужчин.

— Эти люди, — сказала Хисон, — услышали от Марии Магдалины, которая только что пришла с могилы Иисуса, что его тело исчезло. Поэтому, не поверив до конца в то, что он воскрес, они бегут убедиться в этом. Видишь, какое беспокойство написано на их лицах?

Хисон приблизила зажигалку и левой рукой показала на лоб и щеки мужчин.

— Посмотри сюда, а теперь сюда.

Их лица тоже были золотисто-желтоватого цвета.

— Сейчас утро, они бегут в сторону востока, значит, навстречу солнечному свету. Поэтому их лица ярко освещены.

Петр и Иоанн бежали навстречу утреннему солнечному свету. Два человека запыхались так же, как я. Их лица сияли под золотистыми лучами солнца. Вероятно, мое лицо сейчас тоже сияло, как и у этих двух людей. Возможно, это делало наши лица похожими.

Хисон погасила огонь зажигалки.

Мы еще какое-то время стояли там, продолжая разглядывать картину, и наши тела ярко освещало солнце.

В 1987 году я многому научился.

Ради других детей я научился варить кашу.

Я научился клеить обои на потолке с помощью веника.

Я научился попадать в дырки сразу трех угольных брикетов, установленных друг на друга.

В тот год 4 апреля я семнадцатый раз справил свой день рождения и успешно сдал экзамены для поступления в старшие классы средней школы. Когда я сообщил эту новость Хисон по телефону-автомату, она радостно сказала, что поздравляет меня, и спросила, какой подарок я хотел бы получить. Подумав немного, я ответил, что хотел бы посмотреть шоу дельфинов в Сеульском Гранд-парке. Хисон пообещала, что с удовольствием выполнит мою просьбу.

Единственным днем, когда мы могли сходить на шоу дельфинов, было воскресенье. Потому что дядя Чжэчжин, выкупив имя издательства «Чжубуый бот» [66] , развернул бурную деятельность по выпуску книг, посвященных научной социологии.

В первое воскресенье мая мы отправились в Сеульский Гранд-парк, чтобы посмотреть развлекательное шоу дельфинов. Насладиться зрелищем оказалось нелегко. И не потому, что дядя Чжэчжин пришел с нами, а потому что в тот день Сеульский Гранд-парк заполнила почти стотысячная человеческая толпа.