Чтение онлайн

Засыпая, я слышал приглушенный вой. Он не был похож на волчий. Так воет существо, бывшее когда-то человеком.

Проснулся я от того, что кто-то гладил меня по щеке. Сквозь приоткрытые веки я увидел Альжбету. Она была так прекрасна в лучах яркого солнца. Через секунду, поняв, что это не сон я вскочил на кровати:

– Альжбета?!

Она, улыбаясь, приложила пальчик к губам:

– Тише, тише, я ненадолго к Вам, граф.

От волнения я долго не мог попасть рукой в рукав халата, отчего ужасно нервничал и не мог вспомнить заранее заготовленную для такого случая речь. Много раз, воображая себе, что встречу Альжбету в парке или заграницей на водах, где она будет инкогнито, я никак не мог предположить, что она придет ко мне домой.

– Не угодно ли Вам что-нибудь? Кофий? Легкий завтрак? Пойду, распоряжусь. – суетился я.

– Не стоит беспокойства, дорогой Алексей Леонидович, все, о чем я хотела просить Вас, так это не гневаться на меня. Всё что я сделала, я сделала в Ваших интересах, я дала Вам зелье, запах которого отпугивает… – она долго подбирала слово – смерть. Вы понимаете, о чем я?

– Гневаться? На Вас? Помилуйте, но чтобы не говорили о Вас, мне Вы не сделали ничего дурного. Пожалуй, благодаря Вам я жив теперь. Мне искренне жаль Вашу тетушку, примите мои запоздалые соболезнования.

Прелестница приложила кружевной платочек к сухим глазам, и молча кивнула.

Было слышно, как бьется о стекло большая муха, да тикают напольные часы, которые я привез из Ганновера.

– Значит, Вы обещаете мне, что сохраните дружеское ко мне расположение? – улыбнулась Альжбета через минуту. – И Вам все равно, что обо мне говорят?

– Я слышал о Вашей гибели, но не верил слухам. Надеюсь, что и остальное не более, чем…

Она приложила палец, но на сей раз не к своим, а к моим губам, и я невольно поцеловал его.

Отчего-то я сразу понял, что она собирается уходить, и мне стало так невыносимо тоскливо, что я был готов сделать что угодно, лишь бы она осталась, хотя бы ненадолго.

– Хотите, я покажу Вам свою библиотеку? – сделал я робкую попытку задержать гостью.

– Вы очень милы! Но книги наводят на меня скуку. Я без ума от театра, оперу люблю.

– Тогда я покажу Вам свою оранжерею. Вы любите розы? А оперу я Вам обещаю, если скажете, куда прислать билет.

Она засмеялась, ничего не ответив, и я повел её в розарий. Пока была жива матушка, она самолично ухаживала за цветами, сейчас это делал Федор, и я боялся, что хвастаться будет особо нечем. Но я ошибся, все было точно так, как при матушке. Мы вошли в благоухающий цветочный рай, сели на лавочку у старого фонтана и молчали. Девушка сидела так близко, что я чувствовал своим бедром тепло её бедра, и, повинуясь скорее инстинкту, нежели чувству, двигался всё ближе, пока Альжбета не оказалась в моих объятьях. Потом мы целовались, пока всё не закружилось вокруг. – Сказать, что я потерял голову, значит не сказать ничего.

– Мне пора – с сожалением прошептала она, отстраняя меня. Грудь её вздымалась, глаза горели лихорадочным блеском, а губы припухли. Я не узнавал своего белокурого ангела – это была женщина из плоти и крови, возбуждающая, опасная. Я понял, что пропал окончательно.

Мы шли по прохладной аллее, туда, где её дожидалась легкая коляска. Кучер, соскочив с козел, подал хозяйке руку, но я отстранил его, и сам помог ей сесть.

– Альжбета! Когда мы увидимся вновь? – голос мой был ровным, мне удалось, скрыть отчаяние, бушевавшее в моем сердце.

– Вы обещали сводить меня в оперу, Алексей! – со смехом отвечала она.

– Но сезон в опере начнется только с осени! Это невыносимо долго! – скрывать отчаяние мне становилось все труднее.

– Как знать, может быть, провидение сведет нас и раньше. А пока, возьмите на память обо мне, но пока я не уеду, не открывайте, прошу Вас – и она протянула мне небольшой сверток, перехваченный алой лентой.

– Поехали! – хлопнула она ручкой по дверце, и кучер щелкнул кнутом. Едва коляска скрылась из виду, я с нетерпением стал разворачивать сверток. Я был уверен, что это её портрет: мои глаза уже снова жаждали созерцать лик моей возлюбленной. Предмет был упакован основательно: за рогожей, шла папиросная бумага, в неё было завернуто нечто круглое. Сердце мое забилось сильнее, я разорвал бумагу и застонал: в руку мне легло наследство графини Херциговой. Сначала я побежал к дому, чтобы поскорее удостоверится в том, что меня провели, но потом, сел на землю и рассмеялся: я знал, что подвал пуст, знал, кто выпустил пленника. Будь я внимательнее, я бы разглядел, что кучером Альжбеты был Архип, до носа замотанный в шотландский шарф. Но я был ослеплен любовью, ничего не видя вокруг кроме прекрасной польки.

Но зачем она вернула мне артефакт? Я внимательнее присмотрелся к папиросной бумаге – так и есть, на ней было нацарапано короткое послание:

«Не сердитесь, Милостивый государь мой Алексей, но я должна была освободить своего отца. Он нанялся к Вам с одной лишь целью: защищать Вас от произвола Охотников – ведь для вас не секрет, что за Вами теперь тоже идет Охота. Единственный шанс для Вас это стать одним из них, чему способствует медальон, принадлежащей моей тетушке. У Вас есть время все обдумать, не пытайтесь меня догнать, это бесполезно – я сама Вас найду.