Чтение онлайн

Клейтон бросил на нее быстрый взгляд из-под полуопущенных век.

— А как еще может вести себя человек с женщиной, которую не знает, не любит и на которой не собирается жениться… и которая к тому же принимает его за другого?

Клейтон с такой точностью и лаконичностью охарактеризовал эту далеко не простую ситуацию, что Уитни невольно усмехнулась, какое-то время поразмышляла, а потом сказала:

— Знаешь, уже много лет я не видела, чтобы Стивен так бурно выражал свои эмоции. — И, не дождавшись ответа от мужа, продолжила:

— Скажи, мисс Ланкастер очень привлекательна?

— Скажу все, что пожелаешь, если после этого ты мне позволишь либо заняться с тобой любовью, либо спать.

Она наклонилась и нежно поцеловала его в губы, но, когда он попытался повернуться к ней, уперлась рукой ему в грудь и со смехом произнесла:

— Ты считаешь, что мисс Ланкастер в своем роде просто очаровательна?

— Если я отвечу да, ты позволишь мне тебя поцеловать? — в свою очередь спросил Клейтон, взяв жену за подбородок и слегка приподняв ее лицо.

Оторвавшись от его губ, Уитни перевела дух, полная решимости высказать свою мысль до того, как неизбежно будет околдована его чарами.

— Тебе не кажется, что Стивен к ней неравнодушен? — шепнула она.

— Мне кажется, — игриво ответил он, скользнув рукой с ее шеи на грудь, — что ты принимаешь желаемое за действительное. По-моему, Дю Билль больше заинтересовался ею, чем Стивен, что меня вполне устраивает.

— Почему?

— Потому, — сказал он, приподнимаясь на локти и укладывая ее поудобнее, — что, если Дю Вилль обзаведется собственной женой, он перестанет волочиться за моей.

— Он вовсе не волочится за мной! Он… — Тут Уитни умолкла, забыв обо всем на свете: Клейтон запечатлел на ее губах долгий страстный поцелуй.

Привстав на цыпочки, Шерри достала с полки в библиотеке книгу об Америке и села с ней за один из полированных столиков красного дерева. Она листала страницу за страницей, выискивая информацию, которая помогла бы ей что-то вспомнить. Однако гавани с судами и широкие городские улицы с массой экипажей, которые она там увидела, казались совершенно незнакомыми и чужими. Она продолжала листать книгу, пока не наткнулась на статью о сельском хозяйстве с иллюстрацией: на отлогих холмах зеленые поля пшеницы. Шерри уже собиралась перевернуть страницу, как вдруг перед ней мелькнула другая картина: тоже поля злаков, но с белыми кисточками сверху. Видение тут же исчезло, но теперь, когда она перелистывала страницы, у нее дрожали руки. Изображение угольной копи не вызвало никаких воспоминаний, как и следующие за ним рисунки. И вдруг Шерри почувствовала, как застучало в висках, когда она увидела на картинке человека с грубыми чертами лица, большим носом и длинными черными волосами. Над картинкой была надпись:

«Американский индеец». Неужели… она видела это лицо? Шерри всмотрелась в него и зажмурилась, пытаясь удержать в мозгу мелькнувшие образы. Поля… фургоны… старик с щербатым ртом. Уродливый, но добрый, посмеивающийся над ней.

— Шерри!

Она едва не вскрикнула, вздрогнув от неожиданности, и, обернувшись, увидела красивого мужчину, чей голос и успокаивал, и волновал ее.

— Что случилось? — тревожно спросил Стивен, глядя на ее испуганное, побледневшее лицо.

— Ничего, милорд… — поднимаясь, солгала она с нервным смешком. — Вы напугали меня.

Нахмурившись, Стивен положил ей руки на плечи и испытующе посмотрел на нее.

— И это все? Что вы читали?

— Книгу об Америке, — ответила она, с наслаждением ощущая его руки на своих плечах. Иногда ей казалось, что он действительно ее любит. В этот момент другое видение, еще более туманное, но успокаивающее и такое сладостное, мелькнуло в голове: перед ней стоит на коленях, с цветами в руках, красивый темноволосый мужчина, возможно, граф. «Чем я бью, пока ты не вошла в мою жизнь… — говорит он, — ничем, пока ты не подарила мне свою любовь… ничем, пока ты… пока ты…»

— Может быть, вызвать Уайткомба? — уже громче спросил Стивен и слегка встряхнул ее.

Его взволнованный голос вывел Шерри из полузабытья, и она рассмеялась, покачав головой.

— Нет, конечно, нет. Просто я что-то вспомнила, точнее, что-то себе представила.

— Что это было? — Стивен отпустил ее, но она не двигалась с места, завороженная его взглядом.

— Лучше я промолчу, — вспыхнула она.

— Что это было? — настойчиво повторил он.

— Вы будете надо мной смеяться.

— Посмотрим, — бросил он.

Округлив глаза, Шерри отступила назад и прислонилась к столику, на котором лежала открытая книга.

— Прошу вас, не настаивайте.

— Не просите, — твердо заявил он, не желая поддаваться чарующей улыбке, дрожавшей на ее нежных губах. — Ведь это могло быть реальное воспоминание, а не фантазия.

— Ладно, вам я скажу, — сдалась наконец Шерри, сосредоточенно рассматривая кончик большого пальца, и, искоса взглянув на Стивена, спросила:

— Кстати, когда вы предлагали мне руку и сердце, вы не произносили такой фразы: «Я был ничем до вас»?

— Простите?

— Я вижу, вы возмущены, — нисколько не обидевшись, сказала девушка, — так что вряд ли опускались на колено, делая мне предложение.

— Да, вряд ли, — сухо ответил Стивен. Он совсем забыл о том, что никогда не делал ей предложения, настолько был оскорблен, представив себя в столь нелепой позе.

Разочарованная его ответом, девушка в то же время не могла не радоваться, что своими вопросами поставила его в неловкое положение.

— А как насчет цветов? Вы, случайно, не преподносили мне букет, когда сказали: «Я был ничем, пока ты не подарила мне свою любовь, Шерри. Ничем, пока ты не ворвалась в мою никчемную жизнь?»

Стивен понял, что она торжествует, заведя его в тупик, и потрепал ее по подбородку.

— Вы просто ребенок, — сказал он с облегчением, заметив, что она нисколько его не боится. — Я зашел, чтобы пригласить вас в кабинет. Мое семейство соберется там с минуты на минуту на совет.

— Что за совет? — спросила Шеридан, закрыв книгу и положив ее на место.

— Речь пойдет о вас, о том, как наилучшим образом ввести вас в общество, — рассеянно ответил Стивен, наблюдая, как она встает на цыпочки, и пытаясь не замечать, до чего она привлекательна в кажущемся простеньким платье персикового цвета с высоким оранжевым воротником и идеально подогнанным по фигуре лифом, который, несмотря на плотность, подчеркивал каждый изгиб ее соблазнительного тела.