Шрифт:
Наше жилище сделано а западном вкусе. Площадка второго этажа выше полов. Мой тесть, некто Луис Оксли, был владельцем ранчо в Западном Техасе и стены наши хранят напоминания о его работе той поры: клейма, колючая проволока и инструменты со странными названиями и еще более странным назначением.
Но площадка второю этажа — всего лишь площадка второго этажа. Что делать с очередной историей, где искать место новой вещи, если кладовая и так переполнена? И как найти место для все новых и новых вещей?
Однажды, осматривая еще незаполненное пространство, я заметил жене Джоанне, что мы, может быть, могли бы приобрести чучело медведя и поставить его здесь.
— А почему не дракона? — спросила она.
— Не говори глупостей, — сказал я, — на Старом Западе не было драконов.
— Откуда ты знаешь? — выпалила она.
Людям интересны корни легенд…
Хант и Маклиш работали на Баттерфильдской линии один шесть, другой — семь лет. Они дрались с индейцами, видели бури, проносившиеся со Скалистых гор, видели здоровенных гремучих змей. Все это им было известно, и они знали, что с этим делать. Но драконов они еще не видывали. Поэтому нельзя строго судить их, если они слегка струсили, когда дракон напал на почтовую карету.
— Говорю же вам, — объяснял Хант линейному агенту в Чейенне, — это была самая здоровенная, уродливая и жуткая птица, которую можно себе представить, мистер Фразер. — Он обернулся на кучера ища поддержки.
— Точно так.
Маклиш был человеком немногословным, рот его больше был занят табаком. Это был человек крепкой закваски, но инцидент прибавил седины в его роскошную бороду, серебристую, как старая форма Конфедератов.
— Оно напало на нас, — темпераментно продолжал Хант, — как какой-то крылатый дьявол, с шумом, как на марше бостонских трезвенников, с воем, визгом, извергая огонь из клыкастой пасти. От такого зрелища и мертвые встанут. Я дач по нему из обоих стволов, — он показал на оружие, стоящее в углу конторы, — а он хоть бы моргнул. Так было, Арчи?
— Так, — подтвердил возчик, аккуратно сплевывая табачную жижу в инкрустированную плевательницу у края большого стола.
— Понимаю. — Агент был приятным джентльменом пятидесяти с небольшим лет. Небольшие бачки уравновешивали его блестящую лысину. Брюки держались на тугих подтяжках, двумя темными полосами проходивших по белоснежной рубашке.
— Ну, и что было потом?
— Ну, мы с Арчи уже готовились предстать перед Творцом. Понимаете, мистер Фрэзер, эта тварь — больше кареты и упряжки вместе взятых. Ну, бедных лошадей мы потом насилу уговорили дойти до города. Они сейчас в конюшне компании, но ноги у них до сих пор дрожат. И еще эта тварь когтями размером с воскресное платье моей тетушки Молли, зацепила сейф наверху и разорвала канаты, как будто солому. Ну, и потом, с визгом и ревом, как десяток ослов, улетела к Шаманским горам.
— Ей богу, — подтвердил возчик.
— Все это необыкновенно интересно, — проворчал Фрэзер. Этот симпатичный чиновник Баттерфильдской компании не был склонен верить басне двух служащих, которые сейчас стояли перед его столом явно под мухой и, как он опасался, хорошо покутили в Денвере, неизвестно куда подевав десять тысяч золотом из пропавшего сейфа.
Они еще ссылались на свидетелей — трех пассажиров кареты, мормона с хорошей репутацией из Солт-Лейка и двух из десятка его жен. В настоящий момент эти дамы находились на лечении от шока у местного врача.
— А не мог это быть шквальный ветер? — с надеждой спросил он.
— Нет, — сказал Маклиш, также мастерски сплевывая повторно. — Это непохоже ни на что из того, что я видел или про что слышал, мистер Фрэзер. Такое не придумаешь. — Он сурово покосился на агента. — Вы сомневаетесь в наших словах?
— Нет, нет, что вы. Но я не знаю, как буду докладывать об этом происшествии в Компанию. Если бы вас ограбили, они бы поняли. Но это… Поймите мое положение, джентльмены. Тут будут вопросы.
— Вы должны нас поддержать, — горячо сказал Хант.
Агент был не из людей с богатым воображением, но, призвав на помощь всю свою изобретательность, нашелся:
— Я представлю это как потерю от стихийного бедствия, — сказал он обрадованно.
Маклиш ничего не сказал, только наморщил лицо, продолжая жевать табак. Хант не выдержал. Уставившись на агента, он сказал:
— Но ведь там не было бури, мистер…
Фразер успокоил его тяжелым взглядом. Хант медленно закивал. Тем временем Маклиш подобрал в углу ружье, вручил товарищу, и они вдвоем пошли к двери. Тем дело и закончилось.
Примерно на неделю.
— Еще месяц, ребята, и пожалуй, хватит, — большой нос словно нюхнул воздух. — Снова ветер несет снег.
— Плохо дело, если ты прав, Эмери, — сказал его товарищ.
Их было четверо за грубо обработанным столом посреди хибарки. Они ели свинину, бобы, черный хлеб и свежую дичь. По сравнению с их обычным сухим пайком это был настоящий пир, но им было что отмечать.
Восемнадцатилетний выходец из Чикаго Джонни Саттер пережил за последний год как будто десять лет жизни.
— Я, — заявил он, — хочу снять комнату в лучшем бардаке в Денвере и целый месяц буду беспробудно пьянствовать.
Ответом ему был грубый смех.
— Эй, Джонни, — сказал один из них, — если тебе это надо, зачем терять время и заниматься этим неизвестно где? Занимайся этим на улице, а мне уступи комнату.
— Правильно, черт возьми, — сказал другой, — ты слишком строго все распределил.
— Как раз не слишком, — поправил мулат Однопалый Вашингтон. Он рассмеялся, разинув рот, в котором не хватало передних зубов. Он потерял два зуба и четыре пальца левой руки на земле Шило, но не жалел об этом. Это была достаточная плата за жизнь и свободу.
Любопытный Чарли, старейший из четырех, сделал знак, чтобы говорили потише и, повернув голову, стал прислушиваться здоровым ухом.
— Что случилось, старина, — спросил Джонни, явно в веселом расположении духа, — у тебя нет предложений, как человеку потратить его деньги?
— Не то, Джонни, я боюсь, что-то не так с мулами.
— Черт побери! — Эмери Шэнкс вскочил и потянулся за винтовкой. — Как бы их не увели! Ют говорил, что они могли прокрасться сюда за день до того, как мы…
Любопытный Чарли оборвал его: