Чтение онлайн

«Да уж, — подумал Латников, — точно нежная душа и ранимые чувства. Куда уж тут нам с нашими приземленными эмоциями. А вот форма у парня не совсем в порядке! Имперский орел не эсэсовского, а вермахтовского образца, да и повязка на рукаве не с той стороны».

— Привет! — сказал «штурмбанфюрер», и чмокнул Машу в щеку. Латникову он приветливо махнул рукой. — На кухне еще осталось полбутылки скотча и почти полный пузырь кьянти. Ну, вы сами там разберетесь. Что найдете в холодильнике — можете съесть. Вот эта, — он один раз стукнул костяшками пальцев в закрытую дверь другой комнаты, — в полном вашем распоряжении.

Выдав все указания, он последовал за Дитой, плотно закрыв за собою дверь.

«Ну и квартирка! — ужаснулся Латников. — Уйти бы отсюда на своих ногах!»

Маша молча взяла из его рук свою адидасовскую сумку, открыла предназначенную для их распоряжения дверь, и закинула сумку внутрь. Очевидно ничего бьющегося и хрупкого ни в сумке, ни в комнате не было.

Потом они довольно долго сидели на кухне, что-то ели, запивая дикой смесью виски и красного вина. У кьянти оказался странный вкус, отдающий грибами. Со стороны комнаты иногда доносились приглушенные вскрики и звон рапир. Потом раздался звонок в дверь, кого-то впустили, послышались негромкие голоса, и опять стало тихо.

— Мэт пришел, он сейчас присоединится к ним, — туманно пояснила Маша.

На некоторое время стало спокойно, но скоро из комнаты донеслись звуки, будто кто-то по старинке выбивал ковер. Воображение рисовало Латникову странные картины. Но потом стихло и это.

Вдруг Маша сказала:

— Все, пошли. Сейчас я буду тебя вязать.

— Что делать? — испугался Латников.

— Вязать. — Нет, с тобой точно что-то сегодня не так. Ты чего?

Примерно через десять минут Латников сидел на полу, раздетый до трусов и связанный по рукам и ногам толстыми, толщиной с палец, длинными пеньковыми веревками. Одна веревка туго обвивала его ноги, а вторая стягивала локти за спиной. Веревки издавали приятный и смутно знакомый запах. В комнате ничего не было, кроме разложенного дивана и маленького пуфика.

— Отвернись, — сказала ему Маша.

«Конопля! — вспомнил Латников. — Эти веревки пахнут коноплей».

— Как? — удивился он. — Я же пошевелиться не могу.

Тогда она молча взяла и повернула его, как мешок с картошкой, носом к стенке. На стене оказался плакат старо-советского дизайна:

Увеличивайте производство конопли, добивайтесь высоких показателей в своей работе. Берите пример со знатного коноплевода Александра Хрипунова!

Сам Александр Хрипунов был представлен тут же, на плакате. Неведомый художник изобразил знатного коноплевода с остановившимся лицом и совершено тупым взором. Видимо, конопля сделала свое дело, и тот, с кого надлежало брать пример, уже пребывал по ту сторону всего здешнего. Только сейчас Латников заметил, что вместо обоев одна стена в этой комнате сплошь заклеена разнообразными агитационными плакатами советской эпохи. Причем плакаты оказались подобраны по определенному принципу, а не просто так. Рядом с коноплеводом размещался известный плакат «Не болтай!», а с другой стороны от Хрипунова располагался лозунг — «Свет в окне — помощь врагу».

Окно действительно было завешено черной светомаскировочной тканью, как в старой фотолаборатории. Через стенку, из соседней комнаты, доносились странные звуки — будто кто-то ритмично и громко чавкал.

— Все, можешь поворачиваться, — послышался Машин голос. — А, ты же у нас сегодня малоподвижный! Ну, ничего, я тебе сейчас помогу!

И она помогла. Латников обалдел. Конечно же, это была Маша. Но совсем не та Маша, что он ежедневно видел на кафедре. Перед ним стояла античная богиня, одетая во что-то типа кожаного бикини с многочисленными блестящими заклепками. На шее — ошейник со стальными шипами, а в руке — ярко-красный стек с рукояткой в форме фаллоса. На ногах не было вообще ничего. Молча, она подняла руку со стеком вверх. К чавкающим звукам из соседней комнаты добавились другие, напоминающие редкие аплодисменты.

Но тут что-то произошло, а Маша так и застыла с поднятой вверх рукой. Необычные звуки тоже прекратились. В то же мгновение, прямо из ничего появилась Лилит. Выглядела она точно так же, как и в их последнюю встречу.

— Времени у тебя неделя, — сказала девушка. — А то я просто сотру твою личность, и всего-то дел. Время пошло.

С этими словами Лилит стянулась в точку и исчезла, а ожившая Маша, так ничего и не заметила.

— Ну, что, сучка? — спросила она, шумно махнув стеком. — Готов?

С этими словами она уперлась голой ступней Латникову в грудь.

— Это ты мне? — удивился он, испытав целую гамму неведомых ранее ощущений. И эти противоестественные ожидания показались ему более чем приятными.

— Тебе, кому же еще?..

26. Аэропорт и супермаркет

Свой день рождения я не отмечаю уже давно. Очень давно. Сначала стало как-то неинтересно, потом — неудобно, а позже просто отвык. Даже из интернетовских анкет убрал. Проблема подарков опять же. Ну, во-первых — приглашение на свой день варенья означает: «сделай мне подарок». Во-вторых, подарить что-то, что мне действительно нужно и понравится — о-о-о-очень сложно. За последние четыре года это удавалось всего двоим. В-третьих, принимать ненужные вещи и при этом делать довольную физиономию я никогда не умел, и сие занятие было для меня пыткой. Да и сидеть в качестве «именинника» — довольно неприятно. Не люблю я этого. Вообще-то главное в подобных мероприятиях — хорошая компания и приятная расслабляющая обстановка, но найти повод для аналогичных встреч — не проблема, можно собраться и вообще без повода. А уж если возникает предлог и желание с кем-то встретиться — обычно это происходит «в рабочем порядке»: захотели и собрались, а кто не смог — тот не пришел.

Почему-то в холодное время захотеть и собраться намного сложнее, чем летом. Да и вообще плохо, когда день рождения зимой. Как-то неудобно все. В тот год этот день пришелся на далеко не самый удобный и приятный отрезок времени. Недавно я схоронил отца. Откуда-то выполз целый ворох проблем и непонятных для меня дел. Какие-то фантастические события и мистические обстоятельства никак не давали расслабиться, а непрерывная череда встреч и разговоров создавала ощущение абсолютной занятости. Ложное, кстати сказать, ощущение. Я до сих пор так ничего и не понял. И мало что узнал.

Вдруг ожил мой мобильник.

— Слушаю, — привычно сказал я. Номер не определился, и я не знал, кто мне звонит.

— Привет! Это — я! Ты в Москве?

Звонила Лена — моя подруга. Нашлась все-таки!

— Привет! — обрадовался я. — Ну, наконец-то! Ты куда пропала? Я срочно должен был улетать, а ты куда-то делась. Я уж звонил-звонил, всех наших общих знакомых перебаламутил — никто ничего не знает! А родители твои вообще не сказали мне ничего внятного. Хорошо хоть я привык к твоей манере исчезать без предупреждения, а то с ума бы сошел. Где тебя носит?

Такая привычка у моей подруги действительно была, и доставала всех просто нереально. Кто ее хорошо знал, тот был в курсе, что у нее случались периоды, когда она исчезала с горизонта, словно растворялась в воздухе и делалась абсолютно недосягаемой для контактов.

— Тут вот какая история… долго рассказывать. И дорого! Но мы скоро увидимся. Я прилечу к тебе.

— Да? Сюда? Зд'oрово! А денег у тебя хватит?

— Денег хватит, меня бабушка спонсировала. Ты ей почему-то очень нравишься, и она все мечтает нас поженить.