Чтение онлайн

Как минимум здесь и сейчас.

Я спиной чувствовал, как мой затылок сверлит внимательный взгляд Скит, но не оборачивался. Сейчас она, может, еще готова дать по газам при малейшем признаке опасности и уехать прочь, а вот стоит мне обернуться, пересечься с ней взглядом, и все. Она уже никуда ни за что не поедет и обязательно вступит в бой, если бой случится.

Мы сошлись с Медведем и, не сговариваясь, остановились, оставив между друг другом метров пять. То расстояние, на котором не дотянуться ножом, но уже можно успеть вскинуть оружие и выстрелить, если вдруг противник решит сократить дистанцию.

Медведь нисколько не изменился. Та же курчавая черная борода, те же непроницаемые темные очки и неизменная бандана, которую он, похоже предпочитал всем головным уборам на свете. На плитнике центуриона красовалась уже знакомая панель с гранатометными выстрелами, причем некоторые отсутствовали.

Медведь молчал. Он как будто не собирался начинать разговор — но тогда зачем вообще он нас подкараулил? Ну не воспринимать же всерьез вариант, что мы встретились случайно?

— Пришел завершить начатое? — наконец спросил я, поняв, что Медведь не собирается начинать разговор.

— Отнюдь. Мне нечего завершать, ведь я выполнил отданный мне приказ давным-давно. Не моя вина, что ты оказался такой живучий и умудрился даже пережить падение с высоты Легиона.

— Хочешь сказать, ты тут не по указанию Земекиса?

— Помнишь, что я сказал тебе перед выстрелом?

— Что ты, возможно, выйдешь из состава Центурии, но сперва выполнишь приказ.

— Собственно, вот.

Медведь чуть повернулся, демонстрируя мне левое плечо, на котором больше не было идентификационного патча Центурии.

— Так что теперь я нигде не по указанию Земекиса. Теперь я полностью свободен от всего этого дерьма.

— Ты вышел из Центурии? — я даже не поверил своим глазами. — И что, тебя вот так легко отпустили?

— А кто сказал, что это было легко? — усмехнулся Медведь. — Меня еще как не хотели отпускать. Уговаривали остаться, сулили повышение, увеличение довольства и… Ну, всякое остальное, что обещают, когда пытаются удержать человека на месте. Земекис даже обещал сделать меня своим заместителем. Но я все равно твердо решил воспользоваться своим правом уйти, которое прописано даже в уставе Центурии. А идти против устава не в состоянии даже главнокомандующий.

— И все ради меня?

— Мечтай. — усмехнулся Медведь. — Ты был лишь запалом у этой бомбы. Просто после того, как Земекис велел убить тебя, я задумался — а сколько еще есть вещей, которые окажутся совсем не тем, чем казались, если их проверить? И я начал искать информацию. В основном, конечно, по компьютерам Легиона, но несколько раз приходилось связываться по хаду со знакомыми из различных населенных пунктов, в том числе и тех, в которых Центурия когда-то проводила миротворческие или защитные мероприятия. И знаешь, что?

— Что?

— Оказалось, что в четверти случаев эти мероприятия были обычными разбойничьими налетами, замаскированными под добрые дела. Если какое-то поселение отказывалось заключить с Центурией договор на охрану и защиту, отплачивая за них продуктами и товарами первой необходимости, Центурия просто приходила и забирала их сама. Нередко — уже после того, как в поселении произошло что-то ужасное. Помнишь, где и при каких обстоятельствах мы познакомились? Вот это был один из тех случаев, когда Центурия, узнав о трагедии, отправила свои силы, чтобы завладеть ресурсами поселения. Разумеется, под предлогом грамотного и честного распределения. Вот только в понимании Земекиса «честно» это означает «четыре пятых перевезти в Легион, а остальное поделить как придется».

— Значит, Центурия это обычные мародеры?

— Не все. И не всегда. Но да, в списках операций, которые санкционировал непосредственно Земекис, немало таких, какие и не назвать, кроме как мародерством. — Медведь покачал головой. — Я и раньше в глубине души подозревал, что Центурия — далеко не святые, но все заглушала гордость за то, что я принадлежу к такому мощному и статусному объединению. Да еще и занимаю в нем далеко не последнее место. Но после того, как Земекис потребовал, чтобы я убил тебя, отрицать очевидное стало невозможно. И уж тем более — закрывать на это глаза, зная, как обстоят дела.

— А оружие? А снаряжение? — я кивнул на пушку в руках Медведя. — Я думал, это собственность Центурии.

— Да черта с два. — хмыкнул Медведь. — Ну, наполовину, если совсем уж честно говорить. Милкор да, но я его выкупил еще два года назад, чтобы он был не просто прикреплен ко мне, а буквально стал моим. А экипировка — она наполовину куплена на личные средства, наполовину вообще пошита под заказ. Думаешь, где я взял такую переднюю панель под выстрелы? Ты хоть у кого-то вообще видел хоть что-то похожее?

Я не стал отвечать, что я вообще не встречал раньше людей, которые используют в качестве основного оружия револьверный гранатомет, лишь про себя прикинул, что слова Медведя действительно похожи на правду. Все остальные имеющие отношение к Центурии обязательно имели в своей форме элемент-другой красного цвета, явно отсылающий к сектору, из которого Центурия взяла свое начало. У Медведя же ничего подобного не было, и единственным, что позволяла идентифицировать его как центуриона, были патчи на плечах. Я обратил на это внимание еще при нашей первой встрече, но тогда не придал этому значения — решил, что так у них устроено разделение на линейный состав и командный.

Впрочем, если у них весь командный состав, как и Медведь, одеваются в собственную, подогнанную под себя и свои задачи, экипировку, то это действительно становится способом отличать их от их подопечных.

— Так что теперь я никакой не центурион. — продолжил Медведь. — Теперь я обычный свободный лутер Медведь. У меня даже мой хад забрали, поскольку на нем была целая куча служебной информации и выдали новый, совершенно чистый.

— Поздравляю. — неискренне сказал я, но Медведь все равно склонил голову, будто бы принимая это поздравление. — И каковы теперь твои планы?