Чистый дом

«Земля… Вот ты какая! Величественная… Прекрасная… Ты гораздо красивее, чем я себе мог представить даже в самых сладких снах. Проекция в университете и на одну сотую не может передать, какая ты на самом деле! – юноша, полный восторга, не мог оторвать взгляд от иллюминатора, через который он с восхищением и нескрываемым трепетом любовался планетой. – Эх… Мама, папа, вы можете себе это представить?! Меня все отговаривали, запрещали, порой даже угрожали. Говорили, что это бессмысленно, что очень далеко, что я не долечу… Что просто невозможно! И вот, через столько дней, недель, месяцев томительного полета я здесь! На земной орбите! Еще чуть-чуть, и я ступлю на родину наших основателей! Во Вселенский рай! В обитель доброты, чистоты и Порядка! Как же мне не терпится самому убедиться в том, о чем столько лет твердили в школе, университете… Да где угодно! Даже в парках и банях! Везде висели плакаты Земли, родины Порядка. Везде о ней говорили, везде ее восхваляли. Сколько лет назад наши основатели покинули тебя! Сколько десятилетий, столетий прошло! И вот один из твоих сыновей, Земля, возвращается к тебе! Еще совсем чуть-чуть, совсем немного осталось потерпеть. Что такое каких-нибудь несколько минут по сравнению с месяцами, которые мне пришлось в одиночестве провести среди бесконечной холодной пустоты космоса, по сравнению с теми годами, в течение которых я лелеял мечту увидеть тебя… Я здесь, мама, папа, я все-таки долетел!»

Дмитрий мог рассуждать до бесконечности, стоя около иллюминатора, не решаясь сесть за пульт управления и войти в атмосферу Земли. Что-то его держало, заставляло биться сердце намного быстрее, чем раньше, а колени дрожать, как тогда, когда он увидел планету впервые по ретранслятору, будучи еще совсем ребенком. Ему тогда не было и трех лет. Тогда она казалась такой далекой, невообразимой. Словно миф. Да это и было для него только легендой. Волшебным местом, откуда давным-давно прилетели его предки – основатели колонии, а впоследствии целой планеты Ферус.

И он стремился к Земле сквозь время и пространство, столько лет. А теперь она рядом – так близко, прямо перед ним. Казалось, что стоит только протянуть руку, и он ее коснется. Оставалось лишь пойти, сесть в кресло, отключить автопилот и буквально через каких-нибудь пять минут он бы уже сделал шаг, свой первый шаг по Земле. Но что-то его держало. Ведь сколько лет он считал ее почти домом богов, первоначалом всего сущего, основой Порядка.

За годы жизни он полностью изучил земной шар, расположение всех его материков, излучины рек, просторы морей и бескрайних пустынь. Без труда мог по памяти составить атлас Земли. Но сейчас перед ним предстала иная Земля – незнакомые ему очертания суши, новые водоемы, там, где их не должно было быть. Но разве это важно? Можно ли обращать внимание на такие сущие пустяки, когда сама Земля рядом? Это была именно она, пусть и немного другая.

Кто знает, сколько бы он еще так кружил по орбите Земли, пытаясь побороть трепет, внутренний страх перед тем, что столько времени заставляло его пульс учащаться. Многие люди всю жизнь рвутся к намеченной цели, проходят через препятствия, карабкаются вверх, сметают все преграды на пути. Но стоит им только почти достигнуть цели, когда от нее отделяет расстояние вытянутой руки, как тело становится ватным, руки и ноги отказываются повиноваться. И многие просто так и стоят, смотря с восхищением, умилением, робостью, а порой и трусостью на то, ради чего отдали так много сил. Далеко не каждый может выдержать эту ношу – груз победителя, и вместе с тем принять чувство опустошенности, вызванное тем, что дело всей его жизни вдруг становится завершенным. Именно в таком состоянии пребывал Дмитрий. В его голове роились десятки вопросов, среди которых выделялся «что теперь?»

Бортовой компьютер вывел Дмитрия из оцепенения:

– Неизвестный объект слева, угол двадцать три градуса, – громко произнесло устройство женским голосом, потом добавило: – неизвестный объект справа, угол шестьдесят четыре градуса.

– Неужели нас встречают?! А? Сали, как думаешь? Быть может, они меня заметили издали и решили встретить, проводить на стартплощадку? Проведи-ка сканирование, что это еще за корабли.

Дмитрий подошел к пульту управления, сел в небольшое кресло и включил мониторы. На одном из них появились изображения приближающихся объектов в трехмерной проекции.

– Это беспилотные устройства, – проговорила Сали.

– Каково их предназначение…

Не успел он закончить фразу, как раздался сильный хлопок, и корабль зашатало так, что Дмитрия бросило на пол.

– Что случилось? Неужели это салют? Что-то очень близко от корабля он разорвался, им бы следовало быть повнимательнее.

Но это был не салют. Замигали красные лампы, оповещающие о повреждениях. Мониторы погасли, пульт управления заискрился. Отключилась система поддержания искусственной гравитации.

– Атака, ат-така, ат-т-та-к… – сказала Сали растянутым голосом. – Поврежден левый двигатель, охладитель вышел из строя, процент потери мощности составляет тридцать семь. Мощность падает.

– Как атака? – изумился Дмитрий. – Что значит атака? Бред какой-то. Никто никого не атакует. Этого не приемлет Порядок! Нас не могут атаковать! Проверь еще раз.

Но вместо ответа бортового компьютера последовал очередной хлопок. В задней части корабля раздался взрыв. Сали не реагировала. Все шумело, трещало, пищало. «Ладно, надо срочно входить в атмосферу, сажать корабль, а там разберемся, что это еще за „атака“ такая!»

Дмитрий, надев скафандр, кое-как устроился за пультом управления, автопилот был отключен, и корабль просто несся по орбите вокруг Земли. Приложив немного усилий к рычагу гидравлики, Дмитрий смог взять корабль под управление и скорректировать траекторию полета. Трясти стало меньше. «Ну, да поможет мне Порядок!» – крикнул он, пристегиваясь и плавно сходя с орбиты. Где-то сзади снова послышались хлопки, но на этот раз все обошлось.

Через три минуты Дмитрий уже вошел в атмосферу. Сильнейшее сопротивление воздуха грозилось с минуты на минуту разорвать корабль на части. Поврежденная обшивка плавилась, так как охладитель вышел из строя, и температура в салоне сильно возросла. Электроника начала искриться. Лопнули экраны. Корабль безумно трясло. «Не дотянем», – в какой-то миг промелькнуло в голове пилота.

Вибрация становилась все сильнее. Отломался передатчик – единственное, что позволяло связаться с родной планетой. Обшивка на носу уже полностью исчезла, и обнажились трубы реактора, выпускавшие столбы пара.

Но корабль выдержал. Вскоре он вошел в нижние слои атмосферы и полетел ровнее и спокойнее, хотя падение продолжалось. Двигаться параллельно земле корабль уже был не в состоянии. Дмитрий мог его лишь выпрямить, задрав нос, чтобы посадка была не слишком жесткой. Он потянул рычаг на себя изо всех сил, но что-то заклинило. Механизм сломался, ремень, которым Дмитрий был пристегнут к креслу, лопнул, и пилот вместе с куском рычага в руках повалился на обломки, разбросанные по полу. В последний момент он успел запустить двигатель торможения, но скорость была очень большой, а высота слишком низкой для плавной посадки. Спустя две секунды корабль ударился обо что-то твердое и подлетел вверх. Потом снова ударился, перевернулся и замер на месте.

– Это большое событие не только для России, но и для всего мира, – заявил с трибуны Геннадий Андреевич, глава Роскосмоса. После непродолжительной паузы он продолжил: – В 1961 году человек впервые покинул пределы нашей планеты и вышел в космос. Сегодня, сто лет спустя, землянин впервые вылетел за пределы Солнечной системы!

Аплодисменты прервали речь Геннадия Андреевича. В этот момент к нему подошел невысокий седеющий человек и передал запечатанный конверт.