Чистильщик
Шрифт:
— Бунт?! — услышал вслед ехидный женский голос.
Отвечать не стал, продолжил движение.
— Ладно, Макс! — сжалилась Ирина, видя, что реально переборщила. — Не капризничай! Домой поехали.
Сев в её авто, я продолжал создавать образ замученного бабьём подкаблучника. Пыхтел, вздыхал и тупо пялился в окно, односложно отвечая на вопросы. Мне это ничего не стоит, а девушке приятно.
Придя в Иркину квартиру, думал, что сейчас смогу расслабиться, но не тут-то было!
— Одежда есть. Пора создавать образ, — тоже войдя в образ тиранши, заявила она. — Надеваешь сорочку от Васюкова. Костюм, пожалуй, для комплекта подойдёт от «Швей Петербурга». Лакированные туфли мастера Кирзачини завершат деловой стиль. Жаль, Таксу подходящий ошейник не приобрели…
— Я не люблю ошейники! — сразу же всполошился испуганный дух.
— Возражаешь? Тогда намордник, чтобы не гавкал где ни попадя… Но это потом: Максимилиан важнее.
— Теперь понимаю, почему от тебя мужики шарахаются, — вздохнул я и достал из шкафа свои нераспакованные чемоданы. — За оладьи спасибо, но их в гостинице готовят не хуже.
— Сбегаешь из-за такой мелочи, Котяра? — скривилась Мышка. — Думала, что посильнее будешь.
— Да плевать. Носи своих «Петербургских швей» сама. А мне в родном потёртом пиджачке комфортнее. Худшая удавка — это не петля приговорённого к повешению, а гламурный галстук, затянутый помимо воли настырной женской рукой.
— Несогласная я. К хорошим вещам быстро привыкаешь. Смотри…
Неожиданно Ирина стянула с себя коротенькое платье, оставшись в одних трусиках. После этого подняла брошенную мной на пол рубашку и надела её, даже не подумав застегнуть. Подошла вплотную, пристально глядя в глаза снизу вверх…
— Погладь, — предложила она, взяв мою руку и положив себе на плечо. — Чувствуешь, какая мягкая, нежная ткань? Но не в ней дело. Это всего лишь прелюдия. Важно, что под одеждой.
И вот моя ладонь, ведомая её маленькой, но очень сильной ручкой, опускается чуть ниже. Прямо на грудь. Непроизвольно сжимаю её, чувствуя, как сквозь меня проходит электрический заряд желания.
А дальше всё как в тумане. Помню лишь панический вопль Такса:
— Не подсматриваю! Я за намордником! Буду нескоро!
В себя пришёл часа через два, расслабленно глядя в потолок и обнимая горячее тело Иры.
— Ничего себе «тренировочка»! — довольно произносит она. — Стоило ради неё нервы потрепать и тебе, и себе.
— Себе понятно: мазохистские наклонности возвышенной аристократии. А мне-то зачем?
— За компанию. Честно говоря, взъерепенилась, что тупым прикидывался и игнорил. Обычно сама от слюняво-домогающихся поклонников отбиваюсь. На цветы и дорогие подарки аллергия скоро начнётся. А тут ты: такой правильный, резкий и… плохо доступный, что ли. Обидно стало. Чай не самая страшная в столице. Вот и устроила маленькую месть.
Признаться, если бы пошёл на поводу моих капризов, то сама бы выставила за дверь. Устала от восторженных, но слабых мужчин. Другие почему-то ко мне не клеятся.
— И Поэт?
— Раз уж про него знаешь, то врать не буду: мужчина по-своему сильный. Но до такой степени романтичный, что хоть верёвки из него вей. На всё готов ради прекрасной Музы. Проблема, что загорается и остывает быстро. Ему нужна любовь неразделённая, которую сбежавшая жёнушка и подсунула.
— Ну от меня и такой ожидать не стоит, — честно признался я. — Ты очень классная, Ирка, только как бы тебе объяснить…
— Не объясняй. Ты тоже не мой прЫнц. Скорее таблетка от разочарований, — вздохнула она. — Что-то хреново всё в последнее время. Эмоционально зашла в тупик. В семье чуть ли не за «гадкого утёнка» считают, друзья лишь среди Чистильщиков. Про личный фронт давно нажаловалась. А одной службой настроения не поднимешь. Хочется чего-то простого, надёжного и без надрывов. Да и не скучно собой…
— Предлагаешь какое-то время «непоскучать» вместе?
— Ага. Без сюсюканий и влезания, куда не просят. Как-то привыкла беречь личное внутреннее пространство.
— Всё внутреннее пространство или частично? — хитро спросил я, положив ладонь ей на животик. — И подробнее, пожалуйста, куда влезать не могу.
— Правильно мыслишь, курсант! Нужно проверить опытным путём запретные места! — рассмеялась девушка, запустив руку под одеяло. — Ого! Быстро для проверки восстановился!
Через день мы пришли на дежурство вместе. Для меня оно последнее в группе Аксакала, поэтому даже эмоциональная поддержка Мышки не смогла убрать ту грусть, что возникла в душе от предстоящего расставания с этими ершистыми, немного безбашенными капралами.
Вижу, что им тоже неловко. Опускают глаза, говорят преувеличенно бодро, но все всё понимают. Чтобы убрать это чувство неопределённости, хотел было подняться в кубрик. Уже прошёл половину лестницы, как внезапно появился встревоженный Такс.
— Беда, Макс! Глашка!
— Что Глашка?
— Чего и боялись! Кочующие Миры взяли над ней власть! Взбесилась! Графиня её в подвале заперла, но это ненадолго!
— Блин!
— Это не «блин»! Это огромная задница! Ещё и большая Дыра на территории Достоевских! Думаю, от неё Глаше плохо!
В подтверждение его слов внезапно завыла сирена, и громкоговорители голосом дежурного по базе сообщили: « Дыра в квадрате тридцать один! Сильный всплеск активности! Максимальный уровень опасности! Оперативной группе на выезд!».