Чикаго, 11
Шрифт:
Гиннис добродушно снес издевку:
— Завидуете. Вы все мне завидуете. Потому что у меня такой смышленый малец.
— Может быть, — согласился Хэнсон. — К моим летам у моего старика уже было нас шестеро. Но у него было полно времени для домашних дел. Он никогда не работал полный рабочий день и не пытался получить диплом юриста, учась на вечернем отделении.
— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы жениться, Элайджа? — спросил Мейерс.
— А кто не думал? — ответил Хэнсон. — Пару месяцев назад Фрэнчи Ла Тур даже познакомил меня с одной черноволосой ирландской учительницей, которая… — Он замолк, когда в умывальную вошел дежурный с узкой полоской бумаги. — Еще чего?
— Послушайте, ребята, — извиняющимся тоном сказал дежурный. — Извините, что мне приходится валить это снова на вас. Я знаю, вы уже отдежурили десять часов, но…
— Ладно, — сказал Хэнсон. — Слышали мы твои извинения. Выкладывай.
Капитан Хилей вручил ему полоску бумаги:
— Ну, я только что отослал дежурную машину с новой сменой по вызову, а тут это. В запасе у меня нет никого. А дежурный на телефоне говорит, что дама, которая звонила, в сильном отчаянии…
— Да все они в отчаянии! — сказал Гиннис.
Хэнсон стал читать вызов вслух:
«Миссис Ламар Мейсон из квартиры 101 дома номер 196 по Ист-Уэстмор сообщила, что четверо подростков, вероятно пьяные и под воздействием наркотиков, удерживают молодую женщину — жиличку того же дома — в одной из квартир и предположительно принуждают к вступлению с ними в интимные отношения. Вышеназванная женщина звала на помощь, и, пока четверо мужчин, живущих в доме, пытаются проникнуть в квартиру, миссис Мейсон обратилась за помощью в полицию».
— Дом 196 по Ист-Уэстмор? — спросил Мейерс. — Да в этом доме живет Фрэнчи! Это тот самый дом, который собираются сносить.
Хэнсон натянул пиджак:
— Точно. Ладно, ребята, время — деньги. Пошли.
— Ага, — с ехидцей сказал Гиннис. — Время — деньги. Сколько мы за день-то загребем! Честно, ребята! Подумайте только, сколько денег на жизнь может заработать себе коп за день!
Довольный даже небольшой отсрочкой перед встречей со словоохотливыми родственничками-нахлебниками, Бротц первым двинулся к двери.
— Ну, я не знаю, — сказал он выходя.
Долгий полдень Дня поминовения, как никакой другой, оказался для Адамовского сколь приятным, столь и плодотворным.
Алтея проспала в его объятиях почти целый час. Потом, когда она проснулась, то была вся такая мягкая и теплая, с подернутым поволокой взглядом и пока все еще придерживалась того мнения, что настало время меньше уделять внимания проблемам конфронтации общества и пора строить собственное будущее. Поэтому, знает Бог, он старался как мог.
Теперь, без семи минут шесть, его мужское "я" мурлыкало, как довольный домашний кот, и он, встряхивая графин с сухим мартини, решил, что у этого дня был один-единственный недостаток.
Обычно, когда девочка-блондинка, которая жила в квартире над ними, бывала дома, она включала либо проигрыватель, либо телевизор так громко, что они с Алтеей не слышали, что говорят друг другу. Но, доказывая, что ничто не вечно в этом мире, сегодняшнее сборище у соседки наверху (ведь они слышали, как неоднократно открывались и закрывались входная дверь и дверь черного хода ее квартиры, и решили, что она дает не столь уж редкую вечеринку) обошлось без стерео.
Конечно, не обошлось и без других разнообразных звуков.
За последние полтора часа, а может быть и дольше, их с Алтеей слух подвергался испытанию почти непрерывных стуков и журчания воды в старинных трубах, вмурованных в стены, когда девчонка и ее гости лили воду в кухонную раковину и в ванну или сливали антикварный бачок в туалете. В придачу к ним были звуки хлопающей дверцы холодильника, многочисленные перешептывания (о чем, невозможно разобрать) плюс то, что время от времени походило на игру в футбол стаи молодых резвящихся слонов.
Алтея вошла в гостиную, придерживая ворот платья для коктейля:
— Застегни мне «молнию», милый. Пожалуйста.
— Надо подумать, — ответил адвокат.
— Ага, — усмехнулась Алтея. — Послушаешь мужчину… — Она подняла лицо для поцелуя. — Все было замечательно, дорогой. Только большое спасибо, сэр. Еще один раз в данный момент будет…
Слова, которые она хотела было произнести, повисли в воздухе, поскольку входная дверь квартиры над ними открылась и раздался умоляющий голос девушки, который приглушали закрытая дверь их квартиры и потолок:
— О нет! Только не это! Пожалуйста, отпустите меня! О Господи! Пожалуйста, кто-нибудь! Помогите!
Крик о помощи был прерван, похоже, ударом. Дверь захлопнулась.
Адамовский намеренно долго застегивал «молнию» на платье жены.
— Возможно, они играют в какую-нибудь игру.
— Возможно, — согласилась Алтея, избегая смотреть ему в Глаза.
Адамовский поставил два стакана на стойку бара и принялся наполнять их.
— Пропади все пропадом! — тихонько ругнулся он. — Мы оба все поняли. Но почему всегда все происходит именно с нами? Почему именно мы всегда высовываемся, когда нас не просят?
Уже не избегая его взгляда, Алтея сказала:
— Думаю, просто потому, что мы с тобой такие. Некоторым на все плевать. Другим нет. Почему ты не открыл дверь и не посмотрел, сколько других жильцов бросилось туда, чтобы выяснить, что там происходит?
— Я не обязан этого делать, — сказал Адамовский. — С другой стороны, каждый в доме знает, что девчонка сверху просто-напросто маленькая шлюшка. Рано или поздно нечто подобное должно было случиться.
— Даже если и так, — возразила Алтея.