Чтение онлайн

Чичерин терпеливо выслушал всех и твердо потребовал немедленного вывода иностранных войск с советской территории.

Дипломатические представители, озадаченные тоном наркома, в конце концов поняли серьезность момента и заверили, что непременно доведут содержание беседы до сведения своих правительств, и даже пообещали, что «разгоревшийся конфликт может быть очень скоро удовлетворительно улажен».

Через неделю Локкарт посетил Чичерина и от имени английского правительства заявил, что командиру английского десанта во Владивостоке приказано в кратчайший срок «ликвидировать инцидент». На следующий день заявление Локкарта было опубликовано в советских газетах и навсегда осталось в истории как пример вероломства: вскоре весь мир убедился, что господа из Форин оффис солгали, английская интервенция только начиналась.

Не меньше забот доставляли также и отношения с Германией. Грабительские условия Брестского мира не создавали хороших перспектив для этих отношений. Нужно было искать иной фундамент, чтобы создать равноправные, взаимовыгодные отношения и развивать их. Над этим ломал голову не только один нарком иностранных дел.

Стало известно, что в Берлине имелись влиятельные лица, заинтересованные в мире с Россией. Несмотря на воинственные призывы крайней военной партии, стремления к миру были сильны, использовать их настойчиво советовал Ленин. Такова была текущая задача советской внешней политики. Тем более что с минуты на минуту, со дня на день можно было ждать перемены германской политики в интересах крайней военной партии.

Усиление экономических и торговых отношений — наиболее верный путь к сохранению мира, к развитию межгосударственных отношений. Соединить политику с экономикой — над этим трудится Наркомат по иностранным делам. Так не в тиши кабинета, а в суровой повседневной борьбе выкристаллизовывалась внешняя политика молодого пролетарского государства.

Советская Россия предлагала Германии мир и установление торговых отношений, но никак не союз в ее борьбе с другими империалистическими державами. «Военный союз с Германией, — писал Чичерин, — для нас принципиально недопустим». И пояснял, что два мира, две принципиально различные исторические формации должны наладить между собой гармоническое сосуществование.

После ратификации Брестского договора долго не было сведений о намерениях немцев и их союзников. На демаркационной линии происходили ежедневные столкновения, и было похоже, что немцы не спешат устанавливать дипломатические отношения. Лишь в середине апреля стало известно, что послом Германии в Советской России назначен граф Мирбах. В Берлин был немедленно откомандирован советский полномочный представитель Иоффе.

И сразу же возникли трудности протокола: немцы предупредили, что всякое нарушение его будет рассматриваться ими как оскорбление, нанесенное престижу «великой Германии». Ленин поручает Чичерину подготовить «такое толкование нашей конституции, что послывручают свои верительные грамоты Председателю ЦИК» [10] .

Оказалось сложным также подобрать помещение для миссии. Как только Локкарт узнал, что немцы будут размещены в одной гостинице с ним, он тотчас явился к Чичерину и потребовал, чтобы его переселили. Пришлось учесть патриотическую щепетильность англичанина, германскому послу был отведен особняк в Денежном переулке.

Первая встреча Чичерина с Мирбахом обошлась благополучно, детали церемонии вручения верительных грамот удовлетворили посла.

Не успел Мирбах покинуть наркомат, а Чичерин уже принимал чрезвычайного посланника Оттоманской империи Галиб-Кемаль-бея. Тот же протокольный вопрос, почти те же слова и взаимные заверения в глубоком уважении.

На следующий день у наркома снова германский посол. На этот раз он представил членов германского посольства и германской комиссии по обмену военнопленными. Чичерин сообщил ему, что вручение верительных грамот может состояться 26 апреля.

Бурные события последующих лет заслонили значение этого дня, но тогда он казался весьма знаменательным. Никогда еще газеты не уделяли столько внимания такому ныне заурядному протокольному факту. Ведь это был первый иностранный посол в первом Советском государство!

В три часа дня сопровождаемый Чичериным Мирбах вошел в кабинет председателя ВЦИК. В торжественной тишине посол вручил главе Советского государства запечатанный конверт, из которого тут же извлекли бумагу с текстом на немецком языке. Переводчик изложил содержание верительных грамот. После этого Яков Михайлович Свердлов обратился к Мирбаху с краткой речью, в которой подчеркнул историческое значение происходящего события. Посол с неподдельным вниманием выслушал выступление Свердлова, поклонился и вышел вместе с Чичериным. Церемония закончилась. Проводив германского посла, Георгий Васильевич возвратился с турецким посланником.

26 апреля для Чичерина был днем многих встреч. Вернувшись от Свердлова, он принял экономического представителя германского правительства д-ра Альфреда Листа. Немец заявил, что в германских деловых кругах проявляется недовольство в связи с отсутствием торгового соглашения. Не составляло труда понять, что недовольство вызвано введенной Советским правительством монополией внешней торговли. Немцы уже успели закупить у частных лиц различные товары и пытались вывезти их из России.

Пришлось Чичерину битый час разъяснять, что государственная монополия — незыблемый закон Советского государства и ничто не может заставить правительство отменить его.

В ответ Лист подчеркнуто заявил:

— Господин комиссар, германские деловые круги враждебно настроены по отношению к советской внешней политике и говорят, что если они не могут добиться нужных им товаров от социалистического правительства, тогда они предпочли бы иметь дело с другим правительством.

Чичерин спокойно заметил, что вряд ли можно вести переговоры на подобной основе. Лист сообразил, что переборщил, и перешел к частным вопросам. Он предложил оплачивать вывозимые в Германию товары в керенках.

— Керенки Советское правительство может и само выпускать, — возразил Чичерин. — Если германское правительство заинтересовано в развитии торговли с Советской Россией, то такая торговля могла бы вестись на принципе: товар за товар.

Так беседа и закончилась. Последующие события подтвердили предположение Ленина, что со временем немцы поймут, что шантажом ничего не добиться, и, поскольку в Германии есть торгово-промышленные круги, заинтересованные в деловых отношениях, торговля наладится. Нужно воспользоваться этой заинтересованностью для укрепления политических отношений между обеими странами.