Четыре ухода
Шрифт:
Даже когда человек сумел уничтожить одного из них, он доставил им удовольствие — вспышкой свирепой радости, ярости и короткого торжества — энергией эмоций, которые были им уже не доступны. Они наслаждались, когда рвали зубами его тело, наслаждались, выпивая… смакуя горячую кровь из его вен — каждый глоток был мал и драгоценен. Даже умирая, он вместе со своей кровью одаривал их давно не пробованным деликатесом человеческих ощущений.
…То, что лежало перед ними, было просто осушенным бурдюком, обескровленным мешком из костей и кожи. Исчезло все то, что заставляло искать его, жаждать, любить и любоваться им. Исчез сам человек.
Последний человек Земли.
Вампир оглядел своих товарищей. Вот их ни любить, ни жаждать… ни выпить он не мог.
— А что дальше?
УХОД ПО НФ.
Лекция по истории планеты, которую вымершие аборигены называли Земля, подходила к концу. Космические туристы, скучая, зевая и обмахиваясь проспектами, еле тащили свои усталые конечности к последнему экспонату. Экскурсовод, заслоняя собой стенд, выдержал паузу.
— А здесь мы видим последнего живого землянина!
Он посторонился, предъявляя человека восхищенным взорам. Туристы прильнули к экрану.
— Это что, действующая модель?
— Разумеется, нет! — оскорбился экскурсовод. — Это клон человека, который действительно существовал в так называемую атомную эпоху. Используя сохранившуюся информацию и память клона, мы воссоздали наиболее подходящие для него условия жизнедеятельности…
— Глядите, он двигается. Он… смотрит на нас! Он нас видит?
— Разумеется, видит. Экран обоюдопрозрачен. Любому живому существу требуется некоторый набор впечатлений — иначе он просто не сможет существовать.
— Он говорит? Что он говорит?
Экскурсовод прислушался. Он выучил множество мертвых языков Земли, и один живой — на котором изъясняется единственный представитель человечества.
— Ну что, лупоглазенькие? — говорил представитель человечества. — Пришли на диковинную зверушку попялиться? Любуйтесь-любуйтесь, вас ждет такой же конец. Запрут в стеклянную клетку, будут пичкать синтетической дрянью, и будут на вас таращиться всякие космические ужастики…
— О, ничего особенного! — поспешно сказал экскурсовод. — Он приветствует вас.
— И какова продолжительность его жизни? — спросила альфа-центаврка, зачарованно рассматривая человеческое существо. — Я хочу рассказать своим, пусть заглянут сюда на досуге.
Сияние экскурсовода несколько померкло. Он сказал извиняющимся тоном:
— По правде говоря, это уже третий экземпляр…
— Не удается создать необходимые условия существования?
Экскурсовод замахал всеми своими конечностями — а их у него было немало.
— Что вы, что вы! Разработкой занимаются лучшие научные умы! Проблема в самом человеке!
— То есть?
— Он просто не может поверить, что никого из людей больше не существует. Что не существует самой планеты. Он несколько раз пытался бежать — и всякий раз это заканчивалось для него гибелью. Теперь вы понимаете, почему человеческая история подошла к столь печальному финалу? Человек просто не в состоянии смириться с очевидным.
Экскурсия закончилась. Космические туристы с облегчением и шумом отправились на свой корабль. Альфа-центаврка задержалась. Человек поднял голову, так же пристально оглядел ее странными прозрачными маленькими глазами. Сказал — довольно дружелюбно:
— Ну что, глазастик? Понравился я тебе? Иди-иди, не отвлекай меня. Не мешай.
Он как раз продумывал, как обмануть датчики. Нет, инопланетяне хорошо с ним обращаются: сытно кормят, следят за здоровьем, заботятся даже о его развлечениях — вон, понатащили всяких телевизоров-компов-книг-плейеров…
Только они никак не могут понять, что пока жив хотя бы один человек, человеческая история НЕ ОКОНЧЕНА.