Чтение онлайн

И он повернулся лицом к заходящему солнцу. Прямо на глазах оно погружалось все глубже в холмы, небо быстро темнело, становясь фиолетовым, а на западе пламенело всеми цветами радуги. Затем краски потеряли яркость и смешались в один оттенок розового, который, ненадолго задержавшись, также побледнел, оставив небо чистейше изумрудным, пронизанным светом из-за края мира.

— Если бы только нам позволили в прошлом году пойти на запад, к Нилу, — с некоторой горячностью сказал он. — До того, как пал Хартум и сдался Бербер. Но этого не случилось.

Дюрранс думал вовсе не о волшебстве заката. Рассказ о письме затронул струны благоговения в его душе. Он был поглощен историей этого великого, честного и несговорчивого солдата, одинокого человека, который, несмотря на интриги и презрение сильных мира сего, непоколебимо исполнял свой долг, зная, что стоит ему отвернуться, и все тут же будет разрушено.

Потемки окутали войска, верблюды ускорили шаг, и из каждого клочка травы доносился свист цикад. Отряд спустился к колодцу Дисибила. Той ночью Дюрранс еще долго не спал, раскинувшись под звездами на своем лежаке. Он забыл про письмо в глинобитной стене. В южном направлении на небе косо висело созвездие Южного Креста, а над ним мерцал изгиб Большой Медведицы.

Через неделю он отплывал в Англию. Он лежал без сна и считал, сколько лет прошло с тех пор, как от дуврской пристани отчалил пароход. Кассасин, Тель-эль-Кебир, бросок вдоль Красного моря, Токар, Тамай, Таманиб — его разум наполнился этими воспоминаниями. Даже теперь он с содроганием вспоминал, как воины племени хадендова ломились сквозь заребу [7] в шести милях от Суакина и закалывали людей Макнила, как отчаянно отбивался Беркширский полк, стойкость морских пехотинцев и бег сломленных войск. То были хорошие, щедрые годы, когда он успел продвинуться по службе до подполковника.

— Еще неделя, всего лишь неделя, — сонно пробормотал Мазер.

— Я вернусь, — сказал Дюрранс смеясь.

— У вас нет друзей?

Они помолчали.

— Нет, у меня есть друзья. У меня есть три месяца, чтобы повидать их.

За эти годы Дюрранс ни слова не написал Гарри Фивершему. Вообще-то, не писать письма было естественно для него. Сейчас он думал, что сделает друзьям сюрприз, приехав в Донегол, или разыщет их в Лондоне, и они снова отправятся на прогулку в Роу. Но в конце концов он вернется. Его друг женат на Этни Юстас, а дело его жизни — здесь, в Судане. Он однозначно вернется. И с этой мыслью Дюрранс повернулся на бок и уснул, не видя снов, а сонмы звезд катились по небу над его головой.

В это время Абу Фатма из племени каббабидов спал под скальным выступом на Кхор-Гвоб. Рано утром он поднялся и продолжил путь по широким равнинам к белому городу Суакин, где повторил свою историю некоему капитану Уиллоби, временному вице-губернатору. Вернувшись из дворца, он снова рассказал свою историю, на этот раз на базаре. Рассказывал он по-арабски, и так случилось, что грек, сидевший у близлежащего кафе, кое-что подслушал. Он отвел Абу Фатму в сторонку и обещанием изрядного количества ката [8] убедил пересказать ему в четвертый раз, и очень медленно.

— Ты можешь найти этот дом? — спросил грек.

Абу Фатма не имел сомнений на этот счет. Он начал рисовать в пыли план, не зная, что во время его заключения город Бербер постоянно разрушался махдистами и заново отстраивался севернее.

— Будет мудро не говорить об этом ни с кем, кроме меня, — сказал грек, многозначительно позвякивая долларами, и после этого двое мужчин долго что-то обсуждали друг с другом. Греком оказался Гарри Фивершем, которого Дюрранс собирался навестить в Донеголе. Капитан Уиллоби был вице-губернатором Суакина, и спустя три года одна из долгожданных возможностей Фивершема наконец представилась.

Дюрранс приехал в Лондон июньским утром и сразу отправился в Гайд-парк, где сидел под деревьями, наслаждаясь утонченностью нарядов и грацией женщин — одинокая загорелая фигура с тем особым выражением глаз и лица, что отличает мужчин, уехавших в отдаленные уголки мира. Однако из проходивших мимо один человек улыбнулся, и, когда Дюрранс поднялся, рядом с ним оказалась миссис Адер.

Она быстро, почти украдкой, оглядела его с головы до ног, и даже Дюрранс мог бы по этому взгляду догадаться, какое место он занимает в ее мыслях. Она сравнивала его с образом трехлетней давности, с опаской искала признаки изменений, которые могли произойти за эти годы. Но Дюрранс заметил лишь, что она одета в черное. Миссис Адер предвосхитила его вопрос.

— Мой муж умер полтора года назад, — спокойно объяснила она. — Упал с лошади на охоте. Погиб на месте.

— Я не знал, — неловко ответил Дюрранс. — Мне очень жаль.

Миссис Адер села рядом с ним, не ответив. Эта женщина любила загадочно молчать, а по её бледному бесстрастному лицу с холодными правильными чертами невозможно было угадать, о чем она думает. Она сидела, не шевелясь. Дюрранс смутился. Он запомнил мистера Адера добродушным человеком, главное достоинство которого заключалось в любви к жене, но до сего дня не задумывался, какими глазами на него смотрела жена. На самом деле мистер Адер был лишь тенью, и Дюрранс никак не мог заставить себя в полной мере почувствовать сожаление. Он оставил попытки и спросил:

— Гарри Фивершем и его жена в городе?

Миссис Адер помедлила с ответом.

— Пока нет, — сказала она после паузы, но тут же поправилась и добавила немного поспешно: — Я имею в виду... брак не состоялся.

Дюрранса было нелегко удивить, а если бы и так, то его удивление не выражалось вслух.

— Мне не совсем понятно. Почему не состоялся? — спросил он.

Миссис Адер резко взглянула на него, пытаясь понять причину осторожности в голосе.

— Я не знаю почему, — ответила она. — Этни может хранить тайну, если пожелает. — Дюрранс кивнул в знак согласия. — Брак был разорван в ночь бала в Леннон-хаусе.