Чтение онлайн

– Зак Мэннерс, а это – Джейни Уилкокс, – представил их друг другу Рэдмон. – Зак только что из Англии. Он подыскивает себе дом в Хэмптоне. Может, ты ему посодействуешь?

– Если только сама поселюсь в этом доме, – ответила Джейни.

– Интересная идея, – заметил Зак.

Джейни поднялась наверх, в дамскую комнату. Сердце у нее гулко стучало. Зак Мэннерс – крупнейший в Англии производитель звукозаписей. Она заняла очередь у двери в туалет. Сзади к ней подошел Рэдмон Ричардли.

– Я его хочу, – призналась Джейни.

– Ты о ком? О Заке? – Рэдмон рассмеялся. – Ну конечно, ты и еще миллион женщин во всем мире в придачу.

– А мне плевать, – ответила Джейни. – И к тому же он подыскивает дом в Хэмптоне.

– Что ж… ничего… у тебя… не выйдет, – процедил Рэдмон.

– Это почему же? – Джейни даже топнула ногой.

Рэдмон обнял ее, словно собирался поцеловать. Он нередко проделывал такие штучки, и всякий раз ему это сходило с рук.

– Давай потом заедем ко мне.

– Зачем?

– Ну… пошалим.

– Меня твои шалости не интересуют.

– Бросай своего упыря – и поехали ко мне. И вообще, на кой черт тебе он сдался? Плевать я хотел на его успех. Все равно он – упырь упырем.

– Может, он и упырь, вот только стоит мне оказаться с ним рядом, такие типы, как ты, сразу начинают проявлять ко мне повышенный интерес.

– Ой, да перестань!

– Я хочу хорошо провести лето, – сказала Джейни. – С Заком.

Спустя полчаса Джейни с Аланом уехали из клуба, до этого Алан случайно опрокинул два бокала с мартини. Направляясь к выходу, они прошли мимо столика Рэдмона. Джейни как бы невзначай сунула руку в задний карман джинсов Алана. А потом обернулась и посмотрела на Зака.

– Ты мне попозже звякни! – крикнул ей вслед Рэдмон.

О Гарольде Уэйне, миллиардере, Джейни Уилкокс впервые услышала в очередном клубе, в женском туалете. Было это два года назад, и, хотя Гарольд показался ей жалким подобием мужчины с сияющей лысиной круглой головой и в не менее сияющих туфлях (он заставлял слуг надраивать свои «доксайдеры» до зеркального блеска), лето, проведенное с ним, стало одним из самых лучших в ее жизни.

– Я просто обязана найти мужчину на это лето, – жаловалась Джейни своей подруге Эллисон, и именно в эту минуту на автомобильной стоянке прогремел чей-то голос: «Гарольд Уэйн!»

Гарольду принадлежала белокаменная вилла на Джин-лейн в Саутхэмптоне. Перед домом раскинулась обширная зеленая лужайка, а другая, чуть поменьше, на заднем дворе, простиралась вплоть до самых дюн и пляжа. По субботам и воскресеньям там накрывали ленч с вином и двумя переменами блюд, а еще там был повар и некто по имени Скааден – он смешивал коктейли и незаметно обносил гостей яствами на серебряных подносах. Попасть в это поместье можно было только сквозь чугунные ворота, по обеим сторонам которых красовались вензеля – с одной стороны «Г», а с другой – «У». У Гарольда был и охранник – одет он был как садовник, но при пистолете.

– А ты не опасаешься, что кто-нибудь из твоих приятелей тебя раскусит? – спросила Эллисон. Было это в самом начале лета с Гарольдом, когда Джейни пригласила Эллисон (та снимала комнату в маленьком коттедже в Бриджхэмптоне) погостить к ним на один день.

– Что ты имеешь в виду? – Мысли Джейни в эту минуту были поглощены садовником.

– То, как ты их используешь. Из-за их летних особняков.

– Я феминистка, – ответила Джейни. – Все дело в перераспределении богатства.

Они лежали в шезлонгах у бассейна, и Скааден то и дело подносил им бокалы чая со льдом.

– Кстати, а где Гарольд? – поинтересовалась Эллисон. У нее были серые глаза навыкате.

«Что ты с ее физиономией ни делай, все равно лучше не станет», – подумала Джейни. Она уже давно ждала от Эллисон этого вопроса. Эллисон была профессионалкой по части дружбы с людьми богатыми и знаменитыми: как только отправится к себе, наверняка тут же обзвонит всех знакомых и растреплет, что обедала дома у самого Гарольда Уэйна и что теперь он ее лучший друг. Вообще-то Джейни подозревала, что даже после того, как она порвет с Гарольдом на исходе лета, Эллисон по-прежнему будет набиваться ему в подруги. Станет зазывать его к себе на коктейли, а если встретятся на вечеринках, Эллисон непременно обопрется Гарольду на руку и будет нашептывать ему на ухо анекдоты, пытаясь рассмешить.

– Гарольд сидит на горшке, – ответила Джейни.

Сказано это было самым невинным, нежным голосом. Джейни отлично понимала, что именно этот голос, а не прекрасное лицо и тело, был ее главным секретным оружием. Таким голосом можно было сказать что угодно, и при этом все сходило с рук.

– Он просиживает на горшке по часу всякий раз, прежде чем куда-либо отправиться вечером, а по выходным – по часу утром и еще по часу во второй половине дня. Из-за этого весь день наперекосяк. В прошлый уик-энд мы чуть не опоздали на прием в честь какого-то писателя, а все потому, что Гарольд не мог слезть с горшка.

– И что же он там делает?

Джейни пожала плечами:

– А я откуда знаю? Срет. Читает. Впрочем, я не понимаю, как можно гадить целый час. Я постоянно твержу ему, что это вредно для кишечника.

– Наверное, только там он и может уединиться.

– Да какое там уединение! – ответила Джейни. – Там у него и телефон стоит, и электронная почта есть. – И, взглянув на Эллисон, добавила: – Только об этом никому ни слова, ладно?

Джейни тут же представила, как Эллисон на светских приемах болтает направо и налево о том, как Гарольд просиживает часами в уборной и при этом ведет переговоры по телефону и рассылает и-мэйлы. И от этой мысли ей стало совестно. Ведь что ни говори, а Гарольд ни разу ни словом ни делом не доставил ей ни малейшего огорчения и она даже была немного в него влюблена.

Именно это ее и удивляло. Вначале она никак не могла заставить себя заняться с ним сексом, но после того, как у них это дело состоялось – было это во вторую субботу после Дня поминовения, – Джейни и сама поразилась, что заставило ее ждать так долго. Гарольд в постели оказался истинным командиром. Он говорил Джейни, что она должна делать и какую позу принимать (чуть позже тем же летом он наголо обрил ей лобок и велел загорать нагишом), и к тому же у него оказался огромный пенис.

Инструмент Гарольда имел такие внушительные размеры, что всякий раз тем летом, когда другие женщины подходили к ней с расспросами, действительно ли она встречается с Гарольдом (в основном это происходило в дамских комнатах различных хэмптонских модных ресторанов, которые они то и дело посещали), Джейни, собираясь подкрасить губы, доверительно сообщала им: эта штука у него такая здоровенная, что когда она впервые увидела ее, то сказала Гарольду – он ни за что не сможет задвинуть эдакую колбасину в нее. Затем она вновь возвращалась к подкрашиванию своих раскрытых губ. Может, эти разговоры о мужском достоинстве Гарольда и отдавали слегка вульгарностью, но Джейни казалось, что таким образом она оказывает Гарольду своего рода услугу – ведь после того, как они расстанутся, это поможет ему заводить романы с другими женщинами.