Чтение онлайн

Она умолкла, пристально глядя мне в глаза и держа руку в сумке.

Меня словно по голове шарахнули, и мысли мои заскакали, будто очумелые кони. Но лишь одна мысль, опередив все остальные, обрела словесное выражение:

– То есть ты, кретинка чертова, подозревая, что я… Господи! Ты приперлась ко мне в логово, чтобы… Чтобы что?! К совести моей воззвать?! Уговорить на явку с повинной?! Да не держись ты за свое табельное оружие! Был бы я тем Французом, где б тебя потом отыскать?!

«Кретинку» она скушала не сморгнув, руку от пистолета убрала и сказала:

– Если ты тот Француз, я зарою тебя, как собаку. У меня черный пояс карате, и мне все по барабану. Такая тварь не должна гулять по земле.

Хотелось надавать ей оплеух. Не за подозрения на мой счет, разумеется, а за тупую самоуверенность.

– Светик мой, – сказал я, – несмотря на пояс по карате, сегодня вас чуть не угрохали.

Ее серые глаза блеснули сталью:

– Не твоя ли оплошность, Француз?

– То есть? – опешил я. – Вроде я в баре сидел.

Она скривила губы:

– Вот уж алиби так алиби. Сидишь себе в баре, а дружки твои… Ведь у тебя есть дружки, Француз?

Поставив ногу на табурет, я наклонился в сторону этой изумительной девицы:

– Слушай сюда, Сычиха. Потолкуем по душам.

– Давно бы так, – осклабилась она. – А то ужимки – прямо лорд английский.

Я хлопнул перед ней в ладоши:

– Сычиха, шевели мозгами, если они у тебя не атрофировались! У нас возникли три сюжетные линии. Первая – моя. Кстати, что я натворил конкретно в субботу, с шести до девяти?

После заминки она ответила:

– Супермаркет в Балашихе. Четыре трупа: охранник и покупатели. На груди у охранника та же открытка с надписью: «Я вас люблю. Француз».

Я помолчал, чтобы выровнять дыхание. Черт бы побрал этот мир.

– Они что же, нападают без оружия?

– Еще чего! Палят почем зря. В основном для острастки. А убивают показательно, в качестве визитки. То есть тебе как бы об этом неизвестно?

– Почему же? Как раз я-то граблю и мочу всех подряд. А потом ставлю подпись и дожидаюсь капитана Сычову.

Она усмехнулась:

– Обычный прием для матерого волчары: дескать, у вас на меня ничего нет. А подпись – велика важность. Естественно, возникает мысль, что кто-то тебя подставляет. Пускай менты отрабатывают эту версию. Прямо хоть сейчас. У тебя есть враги, Француз? Может, ты с кем-то что-то не поделил?

Мне было не смешно. Именно в этом направлении я и размышлял, однако, увы, безрезультатно.

– Почему ни телевидение, ни пресса не трубят тревогу? – спросил я.

Она опять помедлила с ответом. Каждое слово из нее приходилось тянуть клещами.

– Информацию мы попридержали. То есть кое-что, само собой, просочилось: такого не утаишь. И все же в интересах следствия… Не пудри мне мозги, Француз. Колись, какие у тебя три сюжета.

Я повторил:

– Первая линия моя. Звонят мне утром и назначают встречу в «Амброзии». И вот сижу я там, жду у моря погоды. Вторая линия – твоя. Ты со своей бригадой оказываешься в то же время в том же месте. Кто-то вам сообщил – то ли информатор, то ли звонок анонимный… Успокойся: об источниках ваших не допытываюсь. Просто вас каким-то образом уведомили, что в этом баре появится герой ваших кошмаров. Вы пришли и убедились: вот он, гад. Далее ты самопроизвольно, при полном неодобрении коллег, начала меня разрабатывать, как законченная…

– Слушай, закрой фонтан!

– И, наконец, линия третья, самая любопытная. Кто-то все же в тебя стрелял. И этот «кто-то» столь же определенно знал время и место. А поскольку я, разбойник и убийца, к нашей с тобой встрече подготовлен не был, значит… У тебя нет врагов, Сычиха? Может, ты с кем-то что-то не поделила?

По лицу Светланы было заметно, что подобные вопросы весьма ее занимают.

– Думаешь, отвел от себя подозрения? – буркнула она.

Я отмахнулся:

– Подозревай, работа у тебя такая. Могу лишь поделиться наблюдением: старший твой коллега убрался из бара первым. Не спрашиваю, куда и зачем. Твой Серега задержался в баре. Не будем, опять же, выяснять причину. В результате под ударом оказалась лишь ты.

Она пружинисто вскочила с табурета.

– Я урою тебя, козел! – Изогнувшись, как дикая кошка, девица направила каблук мне в грудину. – Заткну твою поганую пасть!

Что за денек сегодня!

Уклонясь от удара, я добавил:

– Птичка моя, в совпадения я не верю. Оба твоих партнера как-то вдруг оказались вне игры.

– На ребят стрелки переводишь?! Хрен тебе, Француз! – Балансируя на той же ноге, она ткнула каблук мне в лицо. Когда я вновь уклонился, изменила стойку и попыталась двинуть коленом в пах. – Я достану тебя, сучий потрох!

Это сражение на крошечной кухне стало мне надоедать. Однако я подвел итоги:

– Тебя сочли убитой, а твоих партнеров по сыску почему-то отпустили с миром. Волей-неволей возникает вопрос…

– Ты нас не поссоришь, урод! – Она принялась размахивать кулаками. Куда подевался черный пояс? – Клала я на твои подначки, понял?!

Ну все. Ей хотелось меня достать – она в этом преуспела. Я перехватил ее руку, завернул за спину и напялил сумку ей через плечо наискось, как почтальонше. Она шипела, пыталась вырваться, но Бог свидетель: я долго терпел. Вытолкнув ее в прихожую, я распахнул дверь.

– Думай, Сычиха, думай! – посоветовал я, поддав коленом под упругий ее задок. И закрыл дверь.

Собрался я на кухне помыть посуду, но не тут-то было. В дверь позвонили. Я открыл. Это опять была она, капитан Сычова.

– Проверю тебя, Француз! Все бельишко перетряхну! А потом…

Я протащил ее через порог и развернул к себе спиной.

– Удачи вам, Светлана Анатольевна. – Я снова дал ей под зад, притом гораздо чувствительней. – В следующий раз приходите с ордером.

Захлопнув дверь, я подождал в прихожей. Но Сычиха вроде угомонилась. Впрочем, разумно было в этом убедиться.