Чётки
Шрифт:
– Господи! Ну, где мне взять золотую рыбку?!
– А какое у тебя заветное желание?
– Чтобы было много денег и стать красивой.
– Ну, а если б можно было только одно желание загадать? – задаю ей каверзный вопрос, явно наслаждаясь её некоторым замешательством.
Чувствуется, какая внутренняя борьба идёт в душе кокетливой и амбициозной женщины.
– Чтоб была красивой – удручённо выбирает она, наконец, не без мучительных раздумий.
Однако через мгновение лицо её озаряется, и она, торжествующе глядя мне в глаза, забирает свои слова обратно:
– Нет – деньги! Много денег!! А потом я сделаю себе пластическую операцию!
После чего, оба сваливаемся от смеха под стол…
К вопросу о сатисфакции
Та же самая Ира, в следующий раз. Подслушав нечаянно мой разговор с кем-то из сотрудников:
– Голиб, а что такое «сатисфакция»?
– Ну-у, как тебе объяснить – замялся я, – в общем, от латинского «satisfactio» – удовлетворение, хотя это не совсем верно. Многое зависит от контекста.
Я пытаюсь подобрать более точное определение, однако Ира уже меня не слушает.
Вдруг у неё радостно вспыхивают глаза и она, гордо вскинув свою маленькую кудрявую головку вверх и решительно уперев в бока кулачки, заявляет:
– Сегодня приду домой после работы и громко так, брошу Серёжке (муж Иры, измотанный водитель маршрутного такси):
«Немедленно требую сатисфакции!!!» – Представляешь: как он офигеет?!
И мы вновь покатываемся со смеху.
Русский вопрос
Оля – пожилая и толстая повариха – на самом деле очень шустрая и энергичная женщина. Причём, довольно колоритная: этакая баба-деваха, у которой не заржавеет рубануть «правду-матку» в глаза и которая запросто задавит любого, кто посмеет сказать что-либо супротив Руси. Тема «русских» для неё болезненна и свята. Прослушав её, невозможно не проникнуться состраданием к русскому народу, против которого сознательно ополчился весь остальной мир, возглавляемый, в первую очередь, «жидами» и «америкосами». Её любимым писателем является Проханов, любимым певцом – Тальков. Гимном же, для неё служит песня Г. Пономарева «Мы русские», в исполнении Жанны Бичевской.
Каждый раз, придя утром на работу и поднявшись на пятый этаж гостиницы, я иду по длинному коридору, с противоположного конца которого до меня доносится скорбное:
«Ведут нас ко Христу дороги узкие,
Мы знаем смерть, гонения и плен…»
Я прохожу мимо нашего кафе, в раздевалку и, переодевшись, возвращаюсь на кухню, где, под звуки швыряемых в мойку сковородок и сотейников, меня встречает упорное и несгибаемое:
«Мы – Русские, мы – Русские, мы – Русские,
Мы всё равно поднимемся с колен!»
Странно, но ко мне Оля, почему-то, более чем благосклонна. Вероятно, это объясняется тем, что оба мы одногодки, оба неравнодушны к неприличным и скабрёзным анекдотам, оба любим юмор и склонны ко всякого рода приколам.
Отличие состоит в том, что Оля без устали может говорить сколь угодно. Я уже давно смирился с этим, а потому воспринимаю её болтовню, как некий производственный фон, помогающий мне в работе. Иногда, забывшись, она делится со мною своими впечатлениями:
– Еду я, значит, сейчас в маршрутке. А водила – этот, как его… ну, в общем, черножопый…
– Ну да, мой земляк, короче – уточняю я.
На какую-то долю секунды она вдруг перестаёт тараторить, уставившись на меня, а затем выдаёт:
– Да брось на #уй: какой ты черножопый? Ты – наш.
Я пытаюсь воспринять это как комплимент…
Наш небольшой маленький коллектив состоит максимум из пятнадцати человек. И почти все – разных национальностей.
Ближе к концу рабочего дня мы начинаем расслабляться. Сейчас начальство уедет и… В общем, я бегу в ближайший магазинчик.
Возвращаюсь обратно и уже на подступах к кухне слышу, как бедная Оля отчаянно «обороняется», защищая русских. На самом деле, все обычно молчат, стараясь не ввязываться в эту дурацкую и бесполезную перепалку. Но «сегодня» она, похоже, уже сильно «достала», потому как на неё накинулись даже «свои» – Ира с Ларисой – «чистокровные» славянки. Это ещё более злит Олю, и она с удвоенной энергией набрасывается на подруг, разъясняя им проблему жилищного вопроса:
– Понаехали тут всякие чурки и хачики, всё скупают, вот и не хватает простому русскому человеку жилья!
И, как бы ища поддержки, бросает умоляющий взгляд на пожилую и худощавую мойщицу:
– Броня, ну хотя бы, ты скажи этим сукам: я права?!
– Да пошла ты на #уй: я сама – татарка…
Тут уже никто не выдерживает, и мы все укатываемся со смеху. Причём, Оля – больше всех.
Поймав заминку, быстро разливаю «по первой» и, подняв стопку, произношу тост:
– Ну! За русских!
Бусинка пятьдесят четвёртая – Сибирская соната
Виноград. Бухара, 2013 г. Фото автора.
Неравный брак понять ещё можно, в то время, как – неразумный…
Сельского товарища из узбекской глубинки судьба-злодейка забросила за несколько тысяч километров от родного порога. Аж, в самый Иркутск. То ли, служить ему довелось там, то ли, ещё по неизвестно какой причине, но угораздило его, жениться на самой что ни на есть коренной молочной сибирячке, и, обзаведясь потомством, навсегда «бросить свой якорь» среди таёжных лесов.