Чтение онлайн

Улыбка сбежала с лица Мандро Та.

— Мятежи потрясают Планеты галактики. Это тоже нарушение императорских эдиктов и установлений Люмина. А честь — это игрушка глупых и слабых. Я не дурак и не неженка.

Солнцедарительница молча проводила его к выходу.

— Дилайт? — позвала она, глубоко вздохнув. — Нам пора идти.

Девочка поднялась на ноги и промокнула руки тканью юбки, пытаясь одновременно разгладить складки. То и другое удалось лишь отчасти. Она улыбнулась женщине.

Солнцедарительница тут же забыла о пренебрежении, с которым Мандро Та отзывался о самом непререкаемом моральном принципе Галактики. Она протянула руку, собираясь погладить девочку по светлым волосам. Ее ладонь замерла на полпути. В чертах лица ребенка ей почудилось едва заметное напряжение. Она ощущала отстраненность девочки, в которой угадывались отвращение и брезгливость. Вновь протянув ей руку, Солнцедарительница велела Дилайт попрощаться с Мандро Та. Девочка подчинилась, но было видно, что она делает это только из вежливости. Затем, отвернувшись от тирана, Дилайт прижала пухлый розовый кулачок к груди. В этот миг она казалась такой трогательно-беззащитной, что у Солнцедарительницы сжалось горло.

Мандро Та ушел. Солнцедарительница не отрывала взгляд от Дилайт. Она напомнила себе, что девочке предназначена особая судьба. Ее родители были щедро вознаграждены за то, что согласились отдать свою дочь на службу Люмину. Они должны были чувствовать лишь благодарность и гордость за своего ребенка. Любые иные чувства были бы грехом. И если сейчас девочке трудно, все эти тяготы с лихвой окупятся в будущем — для самой Дилайт и для всех остальных.

Шагая к своему белоснежному электромобилю, Солнцедарительница хмуро поглядывала на ребенка, торопливо перебиравшего ножками. Погрузившись в свои мысли, она не замечала, что говорит вслух. Не заметила она и озадаченной мины на лице водителя, услышавшего ее протяжный зловещий голос:

— Итак, игра началась. Ты еще узнаешь, что такое настоящее безумство.

Лесничий Заказника в накрахмаленной отутюженной зеленой форме стоял у дверей свой хижины и смотрел на приближающихся Кейси и Лэннета. Отдав честь, он заметил, что молодому принцу явно не по себе.

— Что случилось, Ваше высочество? Мы ждем вас уже несколько часов.

Кейси выдавил кривую улыбку:

— Съел что-то несвежее.

Лесничий забеспокоился:

— Вы знаете правила, Ваше высочество. Добывать пищу в Заказнике запрещено.

Лэннет вмешался в разговор, сочиняя на ходу:

— Мы отравились ужином в гостинице. Когда мы уходили, хозяин тоже был мрачнее тучи. Нас кто-нибудь искал?

— Только ваш водитель, капитан. Он ждет в кабине. Я вызову его. — Лесничий произнес несколько слов в микрофон, прикрепленный к лацкану. Зажегся маленький красный огонек, сигнализируя о том, что его голос опознан. Пока лесничий говорил, Лэннет шепнул Кейси:

— Ты держишься молодцом. Продолжай в том же духе.

Кейси вновь заставил себя улыбнуться. Лэннет отвернулся, испугавшись, что выражение его собственного лица подскажет принцу, как тот выглядит на самом деле.

Лесничий ткнул большим пальцем в сторону своей бревенчатой хижины:

— Ваш водитель сейчас придет. Входите, я напою вас горячим кофе.

В крохотном строении едва помещались три человека, особенно если учесть, что двое из них носили длинные мечи, которые цеплялись за окружающие предметы при каждом движении своих хозяев. Лесничий поставил на стол кофейник, сахар и сливки и пригласил гостей садиться. Кейси отказался:

— Лучше постою. У меня бурчит в животе.

Лэннет напустил на себя безразличный вид. В течение дневного перехода к хижине лесника внезапные перемены в поведении принца становились все менее заметными, но капитан отнюдь не был уверен, что его друг обрел душевное равновесие. То и дело Кейси принимался извиняться за то, что «проспал драку» — с тем, чтобы уже в следующее мгновение разразиться гневной тирадой в адрес тех, кто погубил несчастных кейпов.

Ни о чем не подозревавший лесничий наконец успокоился и пустился в откровение:

— Вы бы удивились, узнав, сколь ненавистны многим людям правила, принятые в Заказнике. Они вновь и вновь пытаются вмешиваться в естественное течение событий. Мы уже устали объяснять, что нарушение экологического баланса грозит непредсказуемыми последствиями. — Он нахмурился. — По-моему, даже ограниченная вырубка деревьев наносит лесу непоправимый вред. Будь на то моя воля, я бы запретил строить в Заказнике гостиницы вроде той, в которой вы побывали. Ни электричества, ни средств связи. Всякий раз, когда с кем-нибудь из туристов что-нибудь случается, вину сваливают на нас. Лесозаготовки привлекают браконьеров. Не далее как две недели назад на просеке неподалеку от знакомой вам гостиницы тайком приземлился трейлер. Было спилено старое дерево тарпаланам. Воры исчезли, прежде чем мы успели что-нибудь предпринять.

Лэннет понимающе кивнул:

— Вы осмотрели место посадки? Быть может, удалось бы найти улики, изобличающие браконьеров.

Лесничий негодующе фыркнул:

— Следствие ограничилось изучением снимков воздушного шпиона. При максимальном увеличении обнаружили только пень. Не было даже следов. Из Коллегиума поступило указание — списать потерю за счет бури. Древесина тарпаланама идет на Эссали по девятьсот кредитов за кубометр. Мое полугодовое жалованье. Один кубический метр! Наверняка дело не обошлось без взятки.

— Такое часто случается? — спросил Кейси.

— Благодаря нашим усилиям незаконная вырубка сведена к минимуму, — горделиво произнес лесничий. — Наш бюджет то и дело урезают, но мы не даем ворам спуску.

— Говорят, у вас случаются неприятности с животными, — подал голос Лэннет.

— Ничего серьезного. Разве что жук или иное насекомое умудряется пролететь или проползти мимо датчиков, которые включают поле, преграждающее им путь наружу.

Завывание электромобиля, опустившегося на землю рядом с хижиной, прервало разговор. В дверях появился капрал в накидке и шляпе зеленого цвета Стрелков. Шляпа была матерчатая, но того же покроя, что у кожаных головных уборов Кейси и Лэннета. В центре низкой тульи сверкала золотистая эмблема — скрещенные карабины.

Капрал точным движением бросил руку к виску и, не удержавшись, широко улыбнулся. У него было одно из тех юных лиц, по которым совершенно ясно видно, как будут они изменяться с возрастом. Опыт и суровый климат уже оставили на нем свой отпечаток; кое-где залегли преждевременные морщины. Весь облик капрала указывал на то, что это сильный человек, не всегда любезный, но надежный. Его щеки были безупречно выбриты и раскраснелись от мороза. Синие глаза юноши словно светились изнутри. Его голос оказался неожиданно низким и звучным.