Чтение онлайн

Она улыбнулась и кивнула.

– Я уже скучаю по нашим занятиям.

– Нам ничего не мешает продолжить их.

– Еще не время, – промурлыкала она. – Пусть ваши люди побольше привыкнут ко мне.

Найджел рассмеялся, но ничего не сказал. Ему не терпелось поговорить о женитьбе, но он понимал: время не подошло. Она только-только начала смягчаться. Вернуть старое оказалось трудно. Ему мало было целомудренных поцелуев. Ему хотелось снова затащить ее в постель. Ему нужно было точно знать, что она никуда больше не уедет.

Существовала еще одна причина, чтобы не торопиться. В день своего возвращения он отправил самого быстрого гонца с небольшим посланием к ее родным. Найджел не сомневался, что Жизель охотнее согласится на замужество, если будет знать, что над ней больше не висит смертный приговор. В письме он поинтересовался, насколько они продвинулись в доказательстве ее невиновности, а также попросил согласия на их брак с Жизелью. Первый пункт ему был важен. Второй – безразличен, может, только Жизели это будет приятно узнать. Если она согласится выйти за него, он-то женится на ней вне зависимости, согласятся ли ее родные или нет.

Пока были силы, Найджел сидел с Жизелью, держа ее за руку. Потом, поцеловав в щеку, откланялся, отговорившись, что нужно заняться делами. Но причина была в другом. Тело ныло от желания, а он не мог даже намекнуть на свое состояние. Нужно было показать Жизели, что она ему важнее, чем страсть, которую в нем вызывает. Злясь на себя, Найджел отправился к колодцу. Там вытащил наверх бадью холодной воды и окатил голову. Он не представлял раньше, что обхаживать Жизель будет стоить таких трудов.

Отряхиваясь от воды, Найджел услышал смех за спиной. Развернулся и увидел Балфура.

– Трудно приходится, да? – Балфур широко улыбался.

– Думаешь, я этим занимаюсь, чтобы удивить тебя? – протянул Найджел, привалившись к каменной кладке.

– Нет, конечно. Но вижу, что уговоры все-таки достигают цели. Леди смягчается.

– И вполне заметно. Жизель перестала смотреть на меня так, словно желала мне провалиться в тартарары, в самое пекло. Правда, я пока не знаю, как далеко мы с ней продвинулись за эти две недели.

– А насколько далеко тебе хочется?

– Настолько, чтобы не остужать жар в крови таким вот образом.

Балфур загоготал, положил руку на плечо Найджела, и они двинулись назад к башне.

– Может, подошло время, чтобы говорить не только про прекрасную погоду и о том, как она мила.

Найджел кивнул:

– Может быть, только я пока повременю, чтобы она еще помягчела и когда я увижу явный признак, что любовные слова не останутся без ответа. – Он схватился за голову, услышав, что Балфур начал что-то говорить. – Знаю, что ты хочешь сказать. Что сначала нужно признаться, а потом ждать, что из этого выйдет. Я это знаю, но трушу. Подожду еще пару дней. А потом будь что будет – признаюсь ей в любви.

Жизель ласково попрощалась с юным Эриком. Но как только он ушел, оставив ее одну в садике, она расслабилась всем телом. Притворство все-таки выматывает, подумала Жизель. Она с превеликим усердием пыталась оставаться любезной и беззаботной, в то время как голова раскалывалась от неразрешимых вопросов и сомнений.

Ухаживая за ней, Найджел неожиданно проявил редкую настойчивость. Поцелуи становились все менее невинными, а слова – более многозначительными. Создавалось впечатление, что он неожиданно решил, что уже достаточно побаловал ее, а времени, данного ей, было вполне достаточно, чтобы полностью заслужить у нее прощение. Это была заметная перемена по сравнению, скажем, с тем, что было позавчера, – с милой лестью, с легким флиртом. Ей даже стало как-то не по себе. Его родные ни разу не обмолвились ни словом, но по их намекам можно было понять, что Найджел скоро сделает объявление и заговорит о женитьбе. Дело было не в ее тщеславии. Она только сомневалась, станет ли он говорить о любви, и эта неопределенность сидела занозой. Но все равно ей трудно было избавиться от стойкого ощущения, что очень скоро ее попросят принять жизненно важное решение.

Жизель закрыла лицо руками и чертыхнулась. Казалось, все складывалось в ее пользу. Понаблюдав за Найджелом и Малди, она убедилась, что он уже не любит ее, во всяком случае, не больше, чем брат любит сестру. Он галантно ухаживал за Жизелью все эти две недели, даже искренне объяснил свои поступки. Да, Найджел не заикался о любви, но она станет его женой, пусть только попросит. Наверное, это была полная глупость, но Жизель так любила его, что смогла бы выйти за него, лелея надежду, что со временем завоюет его сердце. Она знала, что ни за что на свете не откажется от этой игры.

Существовала, правда, еще одна забота, о которой она почему-то забыла, – Дево. За все это время от ее родных не поступило никакой весточки. Охота за ней явно продолжалась. Сейчас, когда она близко узнала Мюрреев, оценила их гостеприимство, ей не хотелось приносить с собой кучу проблем. Жизель никогда не простила бы себе, если бы кто-нибудь из них вдруг пострадал или погиб из-за того, что ее враги окажутся у дверей, за которыми она прячется.

Это настоящий эгоизм, решила она, наслаждаться комфортом, хорошей едой и дружеским участием и не думать о последствиях для тех, кто всем этим ее обеспечивает. Вдобавок ее убаюкивала вера Мюрреев в то, что она невиновна. Теперь, казалось, даже Найджел поверил ей, но при этом ни словом не обмолвился, к ее полной досаде. Впрочем, далеко не все относились к ней с таким доверием, и с этим фактом тоже нужно было считаться. И уж конечно, доброе отношение Мюрреев не заставит Дево отступиться.

У нее не было сомнений, как она должна себя повести. Ей нужно уехать отсюда. Уехать и увезти с собой все несчастья. Доказывать свою невиновность было исключительно ее обязанностью. Она слишком надолго выпустила ее из своих рук. Глубоко вздохнув, Жизель тряхнула головой. Она все выпустила из рук, начиная с собственной безопасности и кончая тем, что ела за столом. Настало время вспомнить про свой характер и перестать надеяться, что мир поможет ей. Ничего другого не остается, подумала Жизель с грустной улыбкой. Никто не ожидает от нее, что она возьмет и вернется во Францию, чтобы лицом к лицу выступить против своих обвинителей.

Легкость, с которой ей под покровом сумерек удалось улизнуть из Донкойла, удивила Жизель. Она чувствовала себя немного виноватой в том, что воспользовалась доверием и дружеским отношением Мюрреев. Единственным утешением было то, что Жизель поступала так исключительно ради их безопасности. Лошадка пошла по той же самой дороге, по которой они с Найджелом две недели назад приехали в Донкойл. Пришпорив лошадь, чтобы та двигалась быстрее, Жизель подавила в себе желание оглянуться на замок. Она боялась, что, обернувшись, распрощается со своей решимостью.