Черви
Шрифт:
— Ну ладно, парни, — сержант отошел от таблицы. — А теперь попробуем овладеть основным броском через бедро…
«И не забудьте, парни, — мысленно продолжил за него Уэйт, — поддать огоньку. Как же иначе. Без огонька-то. А, парни?»
— Встать!
Солдаты вскочили на ноги.
— Всем быстро принять то же положение, что и утром. Парами друг против друга. И чтоб никто не вздумал бегать по залу, подыскивать себе противника полегче. Глядите у меня, черви!
Новобранцы быстро выполнили приказ. Уэйту в партнеры достался Адамчик. «И то благо, — подумал Уэйт. — Хоть не надо будет лишней тяжести поднимать».
Инструктор показал, как проводится бросок через бедро.
— А теперь, — крикнул он, — пусть те, что стоят слева, примут оборонительную позицию. Правым же вытянуть вперед правую руку, как будто вы наносите удар…
Адамчик выбросил руку. Он был весь внимание…
— Да ты не бойся, — усмехнулся Уэйт. — Я с тобой полегче буду обращаться. Пожалею.
— И то верно. А то ведь потом моя очередь будет.
— Приготовились, — скомандовал инструктор. — По команде «и… раз» обороняющемуся сделать шаг вперед и бросить нападающего через бедро… Внимание… И… раз!
По залу прокатился глухой шум, затем послышался слившийся воедино звук падения тридцати трех здоровых тел…
— Встать!
Адамчик быстро вскочил на ноги…
— И… раз! — снова крикнул инструктор. Уэйт снова шагнул вперед, ухватил Адамчика за куртку и, резко нагнувшись, бросил его через бедро. Партнер полетел на мат, перевернулся, с силой шлепнул ладонью по полу, резко выдохнул. Уэйт упал рядом на колено, бросил Рыжему ладонь на нос, обозначая удар.
— Встать! Поменяться местами… Приготовиться… И… раз!
Теперь уже Адамчик выставил ногу вперед и ухватил Уэйта за куртку. Дернул его посильнее, попытался бросить на мат. Однако сил не хватило, и прием не получился. Командир отделения оказался тяжелее, чем рассчитывал Адамчик, и, вместо того чтобы полететь кувырком, просто свалился Адамчику на ноги.
— Эй, ты там, — заметил непорядок сержант, — морковная башка! Ты что же это вытворяешь? Разве тебе, болван рыжий, не ясно, как я приказывал — не руками тянуть, а бросать через бедро. Всем корпусом! Корпусом и ногами! А ну-ка, повтори, дубина. И чтоб как следует!
Солдаты снова заняли исходное положение. Адамчик весь напрягся от усердия, присел, рванул Уэйта на себя, швырнул на маты. Вроде бы, на этот раз получилось. Противник лежал на спине, Адамчик стоял рядом на колене, положив ладонь правой руки ему на горло.
— Пойдет! — крикнул инструктор. — Только отработать надо.
Разгоряченный Адамчик все еще продолжал давить на горло партнера, и тот раздраженно схватил его за руку:
— Полегче, ты…
— Прости, пожалуйста. Не хотел.
Они поменялись опять местами. Уэйт принял позу для броска.
— Ты не больно-то зарывайся, — тихо проговорил он, — занятия ведь. Не бой же.
— Так я же извинился…
На этот раз Уэйт бросил Адамчика совсем легко. Опустился рядом, положил руку ему на горло.
«Тренированные убийцы, — подумал он. — Действительно, обещания Магвайра удивительно быстро воплотились в жизнь. Вон как успешно идет подготовка. Все, что вам угодно: можно сломать шею или пальцами выдавить глаза. Все уже умеем. А чтобы отшлифовать мастерство, стать большими специалистами, будем тренироваться на кошках».
Он поглядел на тощую, слегка загорелую шею, что вся напряглась под его рукой. Где-то под пальцами бился пульс, по жилам текла кровь.
«Ничего себе, — возникла вдруг мысль, — хорошенький способ зарабатывать на жизнь, на хлеб насущный, будь он трижды проклят!»
17
— Всем быстро раздеться, — скомандовал Магвайр. — Снять все до трусов. Рубашки и брюки сложить и положить поверх ботинок, чтобы ничего не пропало.
Взвод стоял в две шеренги посредине огромного зала главного вещевого склада. Солдаты быстро раздевались, складывая обмундирование перед собою на полу. На стене напротив них висели большие плакаты, изображавшие морских пехотинцев в форме разных времен — от момента создания корпуса и до наших дней. На первом красовался лихо подбоченившийся бравый морской пехотинец периода войны за независимость. Он был одет в узкие белые лосины до колен и синий мундир. В руках у солдата был мушкет, через плечо — широкая белая портупея.
«Тоже мне, выхваляется, — подумал с неприязнью Уэйт. — Или вон тот, времен второй мировой войны. Вояку из себя разыгрывает. Хотя, наверно, солдат и должен выхваляться. Особенно перед противником — напугал его, глядишь, уже и победа в кармане».
— А ты чего, болван, ведро с башки не снимаешь? — крикнул сержант на Хорька. — Тебя что, не касается? Команды не слыхал? Быстро котелок скидывай и раздеваться! Ну!
Логан поднял руки и снял ведро. Пот, обильно покрывавший его лицо, при ярком свете ламп блестел, как свежая роса. Розовый язык непрерывно двигался по нижней губе, слизывая слюну и пот. Свое ведро он поставил сверху на обмундирование и ботинки.
— И запомни, Хорек вонючий, — приказал, отходя, Магвайр, — как только двинемся отсюда, чтоб ведро тотчас на башке оказалось. Закон есть закон, и приказа я не отменяю. Ясненько?
— Так точно, сэр! — с готовностью выкрикнул солдат.
Когда взвод отправлялся на стрельбище, штаб-сержант разрешил ему оставить ведро в казарме. Но по возвращении, как только солдаты вбежали в кубрик, они сразу же заметили, что у Логана на кровати, прямо на одеяле, стоит новенькое металлическое ведро.
— Это тебе от меня в подарок, — с ухмылкой заявил ему Магвайр. — Вишь, какое новенькое да блестящее. Это чтобы я тебя, дорогой мой, издали видел…
Сложив обмундирование на полу, солдаты снова вытянулись по стойке «смирно», а глазами — все, как один, куда-то в пространство между верхней частью противоположной стены и потолком. Прямо перед ними стоял огромный темно-зеленый стол, из-за которого в этот момент появился старший портной. Был он высокого роста и непомерно тощ, одет в какую-то грязную, всю измятую рубаху и застиранные, висевшие мешком джинсы, подпоясанные узким ремешком неожиданного розового цвета.
Этот человек уже одним своим видом вызывал неприязнь. И не только из-за грязного, затасканного обмундирования. Он был сам весь какой-то грязный и липкий. Длинные, давно не чесанные волосы сальными прядями свивали на воротник и шею, сутулые плечи кособочились, ноги вихляли и волочились. Адамчик вдруг подумал, что он со временем тоже мог бы стать таким же вот страшилищем — тощим, хилым, анемичным. Но ему, видно, повезло. Он вон даже в весе немного прибавил, да и физически окреп, чувствовалось, что недели тренировок не прошли даром, принесли какую-то пользу.