Чтение онлайн

Я подошёл к монголу с желанием помочь. Мужчина вскинул руку и растопырил пальцы, требуя меня остановиться.

— Я сам, — прохрипел он. — Клетка забрала много сил, но для мести у меня всегда с собой есть запас.

Немного помучавшись, он сумел встать на ноги, даже отряхнулся, хоть в этом и не было никакого смысла. И всё это время он неотрывно глядел в сторону джунглей, будто забыл там что-то, или кого-то.

— Тебе нужен отдых, еда и новая одежда, — сказал я, подойдя к нему.

Разбухшие от побоев веки захлопнулись, а когда открылись, темный, как морская бездна глаз уже смотрел на меня.

— Мне нужно оружие, — сказал он, и в его голосе я не почувствовал агрессии. — Я пойду с вами, но мне нужно оружие.

Моя голова невольно повернулась в сторону кучи пепла, верхушку которой медленно стёсывал ветер, разнося черные хлопья по всей деревне. Рядом с кучей лежал меч. Двуручный меч, принадлежавший сопровождающему. Хорошее оружие, послужит нашему общему делу во имя победы.

Но то, что этот меч начнёт службу так скоро, я и подумать не мог. Стоил мне передать оружие в покрытые шрамами и порезами мужские ладони, как монгол бросился в сторону джунглей. Он заревел как обезумевший лев. Если клетка и забрала его силы, то далеко не все. Но всё же, истерзанное тело раба нуждалось в отдыхе. Босые ноги неуверенно ступали, словно младенец делал первые шаги, а костяной наконечник меча заскрёб по земле, оставляя за собой кривую дорожку.

Осси вскинула лук, нацелив стрелу в спину раба.

— Не надо, — сказал я. — Далеко ему не уйти.

И действительно, мне показалось, что он хочет убежать от нас, и его можно понять, как минимум его мотивация оправдана. Но я ошибся.

Монгол с каждым метром двигался увереннее, и когда он уже приблизился к первой линии деревьев, отгораживающих деревню от джунглей, его вялый шаг перешёл на уверенный бег. Я бросился за ним, а когда почти догнал, заметил вдалеке человеческий силуэт, неуверенно перебегающий от одного древа к другому, словно наугад, с заранее вскинутыми перед лицом руками, будто боясь врезаться в неожиданно появившееся перед носом препятствие.

Этим силуэтом оказалась та слепая рабыня, которой я даровал свободу. Я пытался нагнать монгола, а он, как оказалось, пытался нагнать её.

Женщина почувствовала наше приближение. Послышалось мычание, выдавливаемое из глотки жертвы неминуемой расплатой. Началась истерика, она ускорилась и без оглядки бросилась прочь.

Бывшая рабыня не видела нас. Слышала. Слышала шелест травы под нашими ногами, слышала наше дыхание. Она не могла видеть, как монгол нагнал её и ударил ногой в спину. Она не видела, как валиться на траву. Как мужской силуэт загораживает солнце, отбрасывая на неё тень с занесённым мечом. Она ничего не видела, но прекрасно слышала рёв смерти, застывший над её головой. Наверно, так даже лучше, когда ты не можешь заглянуть в глаза своему убийцу. В холодные, налитые гневом и безумием, вид которых заставляет кровь стынуть в жилах.

Я даже не успел открыть рта, как монгол опустил меч на грудь рабыни. Женщина громко взвыла. Взвыла так громко, что я сам не услышал своих первых слов.

— Монгол, стой! — кричал я мужчине в спину, но о не слышал меня.

Он выдернул меч, занёс и опустил снова.

Босые ноги женщины беспомощно елозили в траве, когда руки пытались уцепиться хоть за что-то. И что меня больше всего удивляло, так это то, что она еще жива.

Чудовищная рана открылась моим глазам, когда я подскочил к монголу. Роба женщины была разорвана на груди двумя тычками меча, обнажив плоть и вскрытую грудную клетку, внутри которой, под изломанными рёбрами всё еще билось сердце. Удивительно, но во время этой бойни не было пролито ни капли крови.

Монгол уже собирался ударить в третий раз, но я успел перехватить его руки, и увести меч в сторону. Лезвие воткнулось в землю, рядом с головой женщины.

— Монгол, что происходит? — гаркнул я.

Он пошатнулся, отпрянул, вперившись в меня зрячим глазом.

— Кровокож, ты многое не знаешь! И не тебе совать нос в мои дела!

— Ты забываешься! Я освободил как тебя, так и её! Ваши судьбы в моих руках. И ваши дела — мои дела.

Он недовольно сплюнул на землю. Я посмотрел на женщину; она всё еще дышала, несмотря на смертельную рану. Странно всё это. Другой бы истёк кровью и давно бы помер, но она даже не стонала от боли.

Я перевёл взгляд на монгола и спросил:

— Кто она? Почему еще жива?

— Она? Эта гадина? — монгол усмехнулся. — Предательница! Я мог бы давно убежать в дикие леса, схорониться там и начать новую жизнь, но она помешала! Указала пальцем мне в спину, когда я уже был в нескольких метрах от свободы.

Сбивчивый рассказ монгола мне был не понятен.

— О чём ты? — спросил я.

Но ответ пришёл совсем с другой стороны.

— Из-за него нам пришлось гадить под себя всю дорогу… — прохрипела женщина. — Он пытался сбежать… нас бы всех убили, если бы он…

— Нам и так была уготована смерть, наивная дура.

— За свою работу я должна была обрести покой вблизи моря. Мы все могли бы обрести покой…

— Ты его сейчас обретёшь, сука!

Я ничего не успел сделать. Только дёрнуться, но за дикой прытью монгола, о которой я даже не подозревал, можно было лишь молча наблюдать.

Короткий миг — и длинный меч нарисовал дугу в воздухе, упав точно на женскую шею. Голова с невидящими глазами и разинутым ртом отскочила в сторону. На этот раз всю траву забрызгало кровью, одежда убитой побагровела, скрыв с наших глаз пятна грязи и мочи.

Женщина не видела, как ударил меч, но слышала, как лезвие вспороло воздух.

Мне не хотелось осуждать монгола, или в чем-то обвинять. Я лишь одарил его взглядом, в котором он прочитал терзающие меня вопросы.

— Нас пичкали гадкой пищей, от которой сводило живот, — начал монгол. — Я уговорил стража позволить мне прочистить кишки за деревом. Ручные монстры с рогатыми головами должны были гарантировать мою покладистость, но я ослушался. Бросился в бега. И почти убежал. Сутки я скитался по джунглям, когда набрёл на берег неспокойной реки. Пересечь её было смертельным риском, и я долго не решался. Мой страх подвёл меня, монстры застали меня в нерешительности. Но когда я обернулся на звериный рёв, среди рогатых я увидел эту тварь, — монгол кивнул на обезглавленную женщину. — Она указывала на меня пальцем. Она чувствовала меня. Вынюхала как какая-то собака. Бежать не было смысла, мои силы были на исходе, да и после рабства мои мускулы напоминали прохудившиеся рыболовные сети, сгнившие в дождевых лужах. Меня избили, бросили в клетку к остальным рабам и повезли на побережье, где мы должны были стать частью населения. Так нам говорили. Нам обещали свободу. Нам обещали райскую жизнь, — монгол сплюнул скопившуюся во рту кровь. — Ага, так я и поверил. Почему нас тогда усадили в клетки? Почему не разрешили идти своими ногами, и туда, куда я хочу!

Позже, когда мы вернулись в деревню и монгол наконец отведал нормальной пищи, я поведал ему всю правду. И даже показал корабли, внутри которых они должны были обрести свободу, только их свобода продлилась бы недолго.

— Возможно, — сказал монгол, взирая на покачивающихся на волнах монстров из дерева. — Для многих из нас это стало бы истинной свободой, после всех тех мучений, которые нам пришлось испытать.

Мы стояли с ним на пристани, когда он назвал своё имя. Хаган. Он честно пытался объяснить значение своего имени, но я особо не вслушивался, меня тревожил его косившийся в сторону моря взгляд. Уходящий за горизонт оранжевый диск казался огромным и необъятным, заставляющий окутывающий воздух двигаться волнами. Природное явление взволновала Хагана, загорелая кожа будто побледнела и покрылась капельками пота. Умолкнув, он встал к солнцу боком и вскинул руки в разные стороны. Они дрожали, как его голова и ноги. Я заметил след от слезы, появившийся на быстро заживающей щеке.