Чтение онлайн

Плоть Хейна быстро покрывалась глубокими порезами, но сразу же рубцевалась. Кровокожи вонзали свои мечи, рубили и кромсали, в надежде остановить чудище. Кто-то умудрился взобраться ему на спину, вонзая свой меч в складки и добраться до головы. Но был скинут точным ударом одутловатой ладони на каменную дорогу и раздавлен тяжеленой ногой. Хейн испытывал бесконечный поток боли, заставляющий его с нечеловеческой яростью вопить на всю улицу и размахивать руками. Он даже чуть нас не пришиб, когда мы подбежали. Огромная лапища врезалась в кровокожа, пытавшегося вынуть застрявший меч во вздувшейся ноге монстра, и швырнула воина в нас. Тело в кровавой корке врезалось в Дрюню и со скрежетом упало на каменную дорогу. Двуликая секиру обрушилась на шею воина дважды. Голову не отсекло, но рана была настолько страшной, что этого вполне хватило, чтобы у ног Дрюни появилась горсть пепла.

Их оставалась дюжина. Сколько еще носилось по городу было для нас загадкой, но в своих людях Зико был уверен, и особо не переживал. Мы убили всю дюжину, ни оставили никого. Мои клинки дробили их доспехи, вскрывали панцири, разили органы, обращая нападавших в пепел. Многие даже не видели моих клинков. Их взоры были обращены на бледную плоть тучного монстра, убивающего одним ударом, а после, на их мутнеющих глазах отражалась тьма, в которую они сваливались кучей.

После минутной битвы наши доспехи получили новые отметины, а кожа — царапины. Бэтси смачно харкнула поочередно на свои топоры, после чего плюнула на клинок Зико. Странный жест, и можно много чего нафантазировать, если не знать каким эффектом обладает слюна этой толстухи.

— Умолкните, — бросил Зико, растираю своей перчаткой слюни по всей длине клинка.

Его слова небыли грубостью и точно не выражали неуважения к нам. Мужчина вслушивался в городские звуки. Всматриваться в почерневшие улицы было бесполезно, а вот звон мечей и треск доспехов отчётливо разносился вдоль каменных домов. Ночной воздух затрещал вдоль огромной стены, которая должна была защитить город от таких как мы, но увы. А вдоль домов поплыл яркий свет — факелы.

— Мои люди сгоняют кровокожих в центр, — сказал Зико.

Его глаза двигались вслед за шлейфом света, протянувшегося вдалеке от нас. В какой-то момент свет замер, а музыка битвы вспыхнула с новой силой, наполнив воздух мученическим воплем раненых и хрипом умирающих. Мы уже хотели броситься на помощь, как вдруг огонь поплыл дальше, к центру города.

— Инга, — Зико подошёл ко мне и заглянул в глаза. — Мои друзья, ты нашла их?

— Да, мы нашли их.

— Где они? Что с ними?

— Мы стали свидетелями казни, — сказал я. — Мы ничего не могли поделать.

Губы Зико сжались гармошкой и побелели. Его разум отвергал реальность, и глаза были тому лишним подтверждением, бесцельно выискивающие где-то по сторонам надежду.

— Мы опоздали, — прошептал я.

Зико опустил лицо и нервно замотал головой, потряхивая слипшимися от пота волосами.

— Мы опоздали, — он повторил мои слова с горечью на языке. — Я! Это я опоздал!

Он поднял голову, подставляя лунному свету искривлённое лицо злостью. Слезы стекали по испачканным пеплом щекам, кожа покраснела, вены на шее и лбу вздулись и запульсировали, словно в них жил какой-то паразит и медленно двигался то взад, то вперёд.

— Я должен был идти с тобой, — выдавил он, брызнув слюной.

— Мы бы ничего не смогли сделать. Было слишком поздно!

— Они умерли на твоих глазах?

— Их казнили на моих глазах.

— Ладно, — кинул Зико. — Я не вправе тебя обвинять. Ты и так сделала слишком многое для нас. Их жизни останутся на моей совести, и я не вправе перекладывать столь тяжкую ношу на чужие плечи. Но…

— Их казнил Прокуратор Гнус. И всё, что осталось от палача — гнойная лужа с костями.

Я попытался хоть как-то успокоить Зико, почти срывающегося в истерику. Помогло. Он сплюнул, утёр слёзы, вызванные острой болью, пронзившей не только его сердце, но и душу. В его поведении не было слабости, наоборот, он был готов убить любого, кто стал причастен, или хоть как-то подвёл его людей к казне. Я мог жалеть лишь о том, что я подарил ему ту крохотную надежду, а он, в свою очередь, успел вырастить из неё целое дерево, которое, к моей радости, не успело дать плоды.

Каменный город, окружавший наш отряд, продолжал жить своей жизнь. Борьба не утихала, кровь продолжала окроплять камень, а защитники в кровавых доспехах обращаться в пыль. Яркий свет сотни факелов неустанно приближался к центру площади, где в лунном свете на фоне моря возвышались на пьедестале два дубовых креста. Площадь была абсолютно безлюдно, но лишь временно. Стоя здесь, на пригорке, среди домов из камня, мы взирали в сторону безмятежного моря, чья линия горизонта вдруг исказилась в жаре сотни факелов. Остатки кровокожих согнали в центр. Воинов в кровавых доспеха плотными рядами гнали как скот по узким улицам, не давая тем развернуться. Кто останавливался, или предпринимал попытки броситься в атаку, тут же обращались в прах точным ударом меча или топора.

— Моим людям помощь не нужна, — оскалившись, произнёс Зико. — Поэтому не будем терять время. Быстро! Нам надо попасть в местную ратушу.

Зико знал куда бежать. Мне даже показалось, что он знал этот город как свои пять пальцем. Мужчина уверенно побежал между домами, заныривал в переулки, и выбегая на очередной перекрёсток, быстро находил дорогу, лишь взглянув на неё. Мы бежали следом. Кровокожих и след простыл. Последние умирали на площади, но их не казнили. Их просто убивали. Уничтожали, как что-то нездоровое, опасное и недостойное жизни.

Миновав домов двадцать, каменная дорога упёрлась в красивую постройку с двумя башнями и десятком окон. Серая черепица блестела в свете луны, а флюгер в виде флага застыл, уставившись на море. Окна на первом этаже скрывали за собой густую тьму, когда на втором — яркий свет освещал длинный коридор, тянущийся через весь дом. В коридоре мелькнули тени. Зико подбежал к входной двери и отпёр её ударом ноги. Держа в одной руке меч, а во второй — факел, он ворвался первым. Следом я. Дрюня, Осси, и даже Бэтси зашли следом за нами и разбрелись по первому этажу, пытаясь высмотреть в тьме угрозу, но всё, что они видели — брошенная луной тень Хейна, оставшегося на улице.

— Кто здесь живёт, Зико? — спросил я, двигаясь следом за мужчиной.

— Предатель и мой злейший враг!

— Да кто он такой? — не унимался я.

Яркий свет факела отыскал на первом этаже деревянную лестницу, по которой мы взбежали на второй этаж. Доски под нашими телами в доспехах натужно скрипели и мучительно изгибались, готовые вот-вот обломиться. Зико взбирался наверх, прыгая через пару ступень, когда я наступал на каждую, а подол моего ужасного плаща цеплялся за перила.

Зико так яро рвался вперёд, что меня несколько напугало его стремление.