Чтение онлайн

Опёршись о трупы, я встал со своего кожаного трона. Лужа крови уменьшилась — большая её часть во мне.

— Я тебя поздравляю! — воскликнул Дрюня. — Ты заново родился! Давай, моё дитя, сделай первый шаг…

Дрюня протянул свои руки на встречу мне, словно любящая мать.

Я не желал участвовать в этом цирке, но пришлось. Сделать первый шаг оказалось куда сложнее, чем я подумал. Моё тело стало гораздо увесистее. На ступнях кровавые наросты оказались кривыми и бугристыми. Я только поднял ногу, как тут же поскользнулся. И рухнул на пол.

Дрюня даже не шелохнулся. Так и остался стоять неподалёку, и еще принялся смеяться, увидав как я обрушиваюсь на пол. Вот упырь! Ладно-ладно, дай я только привыкну… к своему новому образу… и…

— Вставай! — голос Дрюни величественно раскатился по огромной пещере.

Мои конечности, закованные в кровавый доспех, двигались неуверенно. Я пробую упереться ладонями в пол, но места сгибов до конца не разработались. Пробую подтянуть под себя руку, но она скользит в луже крови. Скользят колени. Я как корова на льду. Это просто стыд!

— Давай, Червяк! — вопит Дрюня. — Ты смешон! Ты даже шага не смог сделать! Вставай!

Мой друг не хотел меня оскорбить или выставить каким-то неудачником. Он так подбадривал меня. Мотивация решает все проблемы.

У меня получилось встать на четвереньки. Я оттолкнулся двумя руками от пола, спина хрустнула ломающейся коркой крови.

— Молодец! — подбадривает друг.

Ставлю правую ногу, опираюсь о неё руками. Новая попытка встать — и, вроде, стою. Я сейчас как на коньках на льду. Выставив перед собой руки, поплёлся к Дрюне.

— Твои ступни быстро сотрутся и станут ровными. Всё что тебе нужно — вкладывать больше усилий в каждый шаг. Не бойся, обрушивай с силой ноги на пол. Стирай их. Скользи, наконец! Не бойся падать!

Когда я снова завалился на пол, Дрюня подхватил меня. Может он и улыбался, но его окаменелое лицо ничего не выдавало. Мёртвый лик без эмоционально смотрел в мою сторону, шевеля лишь белыми глазами. Он приблизился ко мне так близко, что на зеркально белой поверхности я сумел разглядеть свои глаза — кроваво красные, в которых больше не было белка. Там была кровь. Такие же как у той женщины, что лежала в паре метров от нас с выпотрошенным брюхом. Неподалёку я увидел её маску, и у меня в голове вспыхнул вопрос:

— Где МОЯ маска?

Сегодня я заново родился.

Не впервой мне приходится праздновать новый день рождения, но все предыдущие разы были всего лишь «на грани». На остром лезвии, пройдя по которому ты мог слегка порезать ступню.

Острые осколки свистели над моей головой. Пули вонзались в кирпичную стену возле моего плеча. Бетонная плита откалывалась от дома и с грохотом обрушивалась на истерзанный снарядами асфальт прямо за моей спиной. Всё это время я был «на грани», ходил по лезвие, но на моём теле ни единой царапины.

Здесь, в просторной пещере с тяжёлым смрадом разложения, где под скалистым свобод постоянно вспыхивает зелёным облаком скопившийся газ от заражённой неизвестным волшебством или болезнью кожи огромных уродливых воинов, я обрёл новую жизнь.

Дата моего нового дня рождения — неизвестно.

Цена новой жизни — я больше не смогу жить обычной жизнью.

Отныне моя кожа бледна, глаза полны кровью, а всю плоть — от шеи до кончиков пальцах на ступнях покрывает толстый слой запёкшейся крови, ставший мне не просто новой одёжкой. Моё тело затянуто в крепчайший слой брони, созданный самой матушкой природой, а вот природу данного явления даже сам Дрюня не в силах объяснить. Теперь я такой — уродец — и с этим мне жить. Жить Инге.

Когда я более-менее смог встать на ноги и сделать первый уверенный шаг, а за ним — второй, Дрюня вывел меня на свежий воздух. Мы словно свалили из говёной забегаловки со скисшей выпивкой. И лучше бы это было реальностью. Проблевался, поспал — и новый день.

Мой новый день встретил меня палящим солнцем. По привычке я заслоняю ладонью глаза от раскалённого диска. Внутренне начинаю накручиваться себя на нестерпимы жар от ярких солнечных лучей. Но ничего подобно не происходит.

Потом мне Дрюня объяснил, что в нашем организме больше нет привычных нам процессов. Больше нет влаги, больше нет потребностей в еде, а следовательно, пропадает потребность в избавлении организма от нежелательных нечистот, заполняющих кишки. Как точно работает мой организм — Дрюня затруднялся объяснить. Он знал как работает его тело. Моё тело только предстоит изучить. Но я уже знаю, что моя новая среда обитания — горячая кровь, заполнившая всё пространство в желудке и кишках. Я словно младенец в утробе женщины: болтаюсь тут окутанный питательной жидкостью, из которой медленно посасываю соки.

Мне комфортно. Комфортно телу Инги, несмотря на жаркий день и душный воздух. Да, кислород необходим нашему телу. Было глупо думать о том, что мне теперь и дышать не нужно. Кровь по-прежнему необходимо насыщать кислородом.

Как многого мы не знаем о нашей природе. Но базу знать обязаны. Кровь в желудке и кишках — мой запас, который я могу пустить в самый критический момент. Я это понял, когда Дрюня попросил вырастить ему меч. Этот эгоист, увидев, что я более-менее пришёл в себя, сразу же потребовал от меня «напечатать» ему меч! Мне бы послать его куда подальше, но любопытство…

Я снова ощутил себя подростком, запертым в комнате. Моё тело — загадка, которую надо досконально изучить и найти все ответы. Потрогать и пощупать каждый клочок кожи, дёрнуть за каждый сантиметр.

Я честно попробовал вырастить меч. Когда кривое лезвие вышло наполовину из моей ладони, я ощутил голод. Я бы мог отрастить лезвие любой длины, Дрюне стоило лишь назвать цифру или показать руками, но ресурс мой был ограничен. Желудок опустел, ноги стали ватными. Меня подкосил голодный обморок. Мой друг успел подхватить меня и сказал, что довольно. Он всё понял. Без кровавой подпитки я не смогу снабдить его армию современным оружием. Обломанный клинок — это всё, на что хватило моих запасов.

Необходимо подкрепиться.

По пути к куче трупов Дрюня рассказал мне, что всё то время, пока та женщина в кровавом доспехе и без ног лежала в луже крови — эта кровь не застывала, не высыхала и даже не портилась. Кровь постоянно циркулировала, проходя сквозь сосуды трупов, не давая истерзанным телам салаг начать разлагаться. Контролировала она сама этот процесс или за всё отвечала её физиология, как наше дыхание, которое мы производим непроизвольно? Могла ли она себя убить, дав крови свернуться? Хотела ли вообще она покончить с собой?