Черта
Шрифт:
… чувствую же.
– Лерка, - жалобно вскрикнула я (быстрый разворот, взгляд в глаза). – Лера… я уже ничего не понимаю. Не знаю…
Мне казалось, что у нас с Аристархом… все больше как…
(... черт, и снова эти его слова всплывают)
Нет, не от скуки… но что-то вроде дружеского,
уважение, поддержка…
А Тим, Тим… когда я узнала, что человек, который мне безумно нравится, которого я люблю – меня ЛЮБИТ, всё как будто рухнуло.
Сорвалась.
НО и Стаха я люблю. Люблю…
… и знаешь, теперь, теперь, когда я узнала о его чувствах, …
Теперь еще эта привычка …
И я уже не знаю, что чувствую…
Я запуталась.
– Так остановись! Остановись, пока еще не поздно!
– Поздно, Лера. Слишком… поздно, - (спешно отвернулась, перекатилась на бок).
– Он простит тебя…
(немного помолчала)
– Может, … и простит. А вот я – не смогу. Не смогу себя простить.
Не смогу переступить, что сама натворила.
Сколько боли ему причинила…
Не смогу жить, зная,… что эта измена, этот мой поступок, всегда будет между нами,
… пусть даже и в прошлом.
– И потому ты просто уйдешь к Тимуру?
– Да.
… наверно.
Не знаю.
Ладно, давай спать. А то завтра рано вставать.
И день будет не из легких…
***
– Юля…
– Стах, давай не будем…
(едва дышу… от боли)
Давай, я просто соберу свои вещи и уйду.
– То есть, мне даже уже с тобой разговаривать нельзя?
– А зачем?
Зачем… это только сделает нам обоим больно.
– Ладно.
Как хочешь…
Я просто зашел сказать, что уже нашел место, куда переберусь.
Можешь оставаться в этой комнате.
Ты же так радовалась, что рядом со своими девчонками поселилась.
В общем,
… пока ты сегодня будешь на тренировке, я оставшееся заберу.
(резкий разворот, шаг на выход;
вдруг застыл у двери)
– Я люблю тебя.
Еще шаг – и скрылся в коридоре...
БОГ МОЙ!
(рухнула, рухнула на кровать… в диком рёве…)
Что же я делаю???
ЧТО???
… но назад пути НЕТ.
Глава Семьдесят Пятая
***
(Лера)
Юля тоже переехала…
но не к Тимуру –
на совершенно другое … место.
Не выдержала натиска воспоминаний и собственных упреков.
… отношения с Авдеевым стали развиваться, но
скрытно, …лишь наедине проявляли друг к другу чувства
(бывало, порой, как нагряну незвано – так потом и краснеем все вместе…
до колик в душе)
В общем, жизнь постепенно стала набирать обороты,
… рваться вперед
и так до тех пор, пока вновь не уткнулась в стену…
– очередное задание.
(вероятность встречи с Жуками едва перевалила за 7 %, но сложности, тем не менее, не убавила…)
Где-то в одном из зданий (браво, что хоть город вычислили), небезызвестной всем нам организации «Северное сияние», находилась заложница – одна из наших, Малена Данаем.
Цель – найти ее и доставить домой.
Вся наша группа в деле.
Вот только огромное количество пробелов в информации, обширное поле для поисков – не слишком вдохновляло на подвиги героя.
Действовать вслепую – едва не полоумный бред.
Не так ли?
И всё же…
… мы собрались в кабинете Тимура – и давай разрабатывать план.
***
Разбиться на группы, рассредоточиться по объектам…
…
Черт, и снова я бреду сама. Юлька с Артемом пошли верхние этажи прочесывать, а я с Жуковым – подвал.
– Ты - направо, я - налево. Если что – кричи.
(скомандовал Димка и тут же скрылся во тьме)
– Давай…
…
И кто придумал, вообще, эти подвалы?
Крысы, дохлые (да и живых немало) коты,
вонь канализации…
монотонная, но, тем не менее, жуткая капель из проржавелых труб и неисправных кранов…
сырой воздух и сводящий с ума полумрак;
… ночлеги бомжей, места сборов наркоманов…
Бог мой, и куда меня лихой снова тащит?
Руки давно уже предательски дрожат, а рассудок, рассудок испугано реагирует на каждый шорох.
Куда я забрела? Черт его знает.
заблудилась…
Просто … кабздец!
(нет, здесь явно не избежать ругательства)
Ловкий прыжок – и по трубе теплотрассы пробраться через проем в стене в соседнюю комнату.
Прыжок – и бухнуться, спуститься вниз…, подняв гадкое облако пыли…
Звук? Что это за звук?
Что-то шевелиться?
Крепче (нервозно) зажала ствол,
попытка подсветить фонариком…
Секунды на осознание, на сомнения и страх – и тут же кинулась к ней.
– Спокойно, тише… Все хорошо. Я выведу тебя отсюда.
Мать твою!
На нее было просто жутко смотреть.
Избитая, изрезанная… Черные мешки под глазами (от истощения, худосочия и усталости);
ссохшиеся, поморщенные от дикой жажды губы…
гадкие, иссиня-черные, желчно-рыжие отеки, синяки, багровые разводы засохшей крови… просто измазали все ее тело, не оставив и малейшего местечка живым, нетронутым.
Разорванная одежда… о многом… жутком, мерзком говорила,
… и что еще хуже – все эти следы мог оставить… лишь только человек, лишь животное с необоснованным названием - «человек».