Черный
Шрифт:
Я учился в восьмом классе, дни текли своей чередой, голод по-прежнему преследовал меня; я все отчетливей начинал понимать себя. На уроках я томился от скуки, раздумывая обо всем на свете, мечтал. Однажды вечером я вытащил свою тетрадь для сочинений и решил написать рассказ, толкнуло меня к этому не что иное, как безделье. О чем же мне писать рассказ? Постепенно родился сюжет - про злодея, который хочет отнять у вдовы ее дом, придумал и название: "Пол-акра заколдованной Дьяволом земли". Рассказ получился зловещий, таинственный, со всякими ужасами и страстями, под стать моему тогдашнему настроению. Закончил я его быстро и стал думать, что же делать с ним дальше.
Отнесу-ка его в негритянскую газету!.. Я решительно вошел в редакцию и сунул свою истрепанную тетрадку человеку, который назвался редактором.
– Что это такое?
– спросил он.
– Рассказ, - сказал я.
– Репортаж?
– Нет, я его сам придумал.
– Ладно, я прочту, - пообещал редактор.
Он бросил тетрадку на стол и, посасывая трубку, глянул на меня с любопытством.
– Прочтите его сейчас.
Он широко раскрыл глаза. Я не имел представления о том, как делается газета. Я думал, вот редактору приносят рассказ, он его тут же читает и говорит "да" или "нет".
– Я прочитаю и скажу тебе свое мнение завтра.
Я был разочарован: я так старался, а ему все это совсем не интересно.
– Отдайте рассказ, - сказал я, протягивая руку.
Он взял тетрадку и прочитал страниц десять.
– Заходи завтра, ладно? Я его вечером дочитаю, - сказал он.
– Ну ладно, - смягчился я.
– Зайду завтра.
Я ушел, убежденный, что рассказа он не прочтет. Куда нести рассказ, когда он его отвергнет? На следующий день я снова зашел в редакцию.
– Где рассказ?
– спросил я.
– В гранках, - сказал редактор.
– В каких таких гранках?
– Рассказ набран, мы его печатаем.
– Сколько я получу?
– в волнении спросил я.
– Мы за рукописи не платим, - сказал он.
– Но газету-то вы продаете, - пытался я рассуждать логически.
– Продаем, но газета-то у нас еще совсем молодая, - объяснил он.
– Вы просите меня отдать вам рассказ даром, а сами берете за свою газету деньги, это как же?
Он засмеялся.
– Слушай, ты только начинаешь писать. Мы тебя напечатаем, читатели узнают тебя - разве этого мало?
– Но если рассказ хорош и вы его продаете читателям, значит, мне причитается часть денег, которые вы на нем заработаете, - настаивал я.
Редактор снова засмеялся, и я понял, что здорово его позабавил.
– Я дам тебе кое-что поценнее денег, - сказал он.
– Я помогу тебе научиться писать.
Я остался доволен, хотя и считал, что меня надули.
– Когда вы напечатаете рассказ?
– Я разделил его на три части, - сказал он.
– Первую напечатаем на этой неделе. А скажи-ка мне вот что, будешь вести у нас хронику? Плата построчная.
– Я работаю утром и вечером за три доллара в неделю, - сказал я.
– Да, такую работу бросать не стоит, - сказал он.
– А что ты собираешься делать летом?
– Ничего.
– Зайди ко мне, когда будешь искать другую работу. И напиши еще несколько рассказов.
Через три дня ошарашенные ребята из нашего класса подошли ко мне с номером "Южного вестника".
– Неужели это ты написал?
– спрашивали они.
– Я.
– Зачем?
– Захотелось.
– Откуда ты все это взял?
– Придумал.
– Не может быть, ты списал из какой-нибудь книжки.
– Тогда бы рассказ не напечатали.
– А зачем его напечатали?
– Чтобы люди читали.
– Кто тебе велел писать?
– Никто не велел.
– Так почему же ты его написал?
– Захотелось, - сказал я снова.
Они были убеждены, что я их обманываю. В школе мы не проходили литературу: такого предмета, как американская или негритянская литература, у нас сроду не было. Ребята не понимали, как это кому-то может прийти в голову написать рассказ, не понимали, почему я назвал его "Пол-акра заколдованной Дьяволом земли". Но еще меньше они были способны понять душевное состояние, которое побуждает человека писать. Они смотрели на меня новыми глазами, отчужденно, подозрительно. Я-то, сочиняя рассказ, надеялся стать им ближе - и вот непоправимо отдалился.
С домашними получилось и того хуже. Как-то утром бабушка вошла ко мне в комнату и села на край кровати.
– Ричард, что это ты такое написал в газете?
– спросила она.
– Рассказ.
– Что за рассказ?
– Обыкновенный рассказ.
– Говорят, его печатали три раза.
– Это один рассказ, его просто разделили на три части.
– А о чем он?
Я увиливал от ответа, желая избежать религиозного спора.
– Ну я просто придумал историю, и все.
– Значит, это ложь, - сказала она.
– О господи, - сказал я.
– Если будешь поминать имя божье всуе, убирайся из моего дома, сказала она.
– Бабушка, ну, пожалуйста, не сердись, - взмолился я.
– Просто очень трудно объяснить, что такое рассказ. Все понимают, что ничего этого на самом деле не было...
– Зачем же писать о том, чего не было?
– Чтобы люди прочли.
– Это все измышления дьявола, - сказала она и вышла из комнаты.
Мать тоже расстроилась.
– Надо быть посерьезнее, сынок, - сказала она.
– Ты уже большой, и, если люди будут думать, что ты с приветом, тебе не найти работы. Представь себе, школьный инспектор предложит тебе место учителя в Джексоне и вдруг узнает, что ты пишешь рассказы...
Я не мог ей ничего ответить.
– Все будет хорошо, мама, не волнуйся.
Дядя Том тоже был удивлен, но обрушился на меня с уничтожающей критикой и презрением. В рассказе нет никакого содержания, заявил он. И кто придумал его так назвать - "Пол-акра заколдованной Дьяволом земли"! Тетя Эдди сказала, что произносить слово "дьявол" - грех и что вся беда в том, что меня некому наставить на путь истинный. Во всем виновато мое воспитание, утверждала она.