Чтение онлайн

— Разворачивай, — прошептал над моим ухом голос. Мне показалось, что я уже где-то слышал его. — Гони на Москву, а потом на Быково. Чем быстрее доедешь, тем меньше крови из тебя выльется.

Превозмогая боль, я вывернул руль и надавил на акселератор. Машина, пробуксовывая, медленно набирала скорость. Скосив глаза, я посмотрел на Анну. Казалось, она онемела, она уже никогда не сможет говорить и испытывать простые человеческие чувства. Короткий ствол десантного «Калашникова», просунутый между спинкой сиденья и подголовником, упирался ей в шею. Я поднял глаза. В салоне было слишком темно, и зеркало отражало лишь черный прямоугольник с двумя яркими удаляющимися точками — расстояние между нами и «мерседесом» быстро увеличивалось.

— Ты кто? — с трудом произнес я. Кадык при разговоре двигался, и струна еще больнее врезалась в горло.

— Как, разве не узнал?

Тихий, приглушенный, почти сиплый голос, лишенный оттенков и эмоций, каким читают скучнейшую лекцию скучнейшие преподаватели.

Не узнал. Что тебе надо?

Мне от тебя — ничего. А я же постараюсь выполнить твое самое сокровенное желание и восстановить справедливость. И твоя баба получит полное удовлетворение. Ей уже давно хочется. Правда, ягодка?

«На Быково, — думал я. — Вся история кружится вокруг „Элекс-банка“, особняка Жоржа в районе Быково и дачи Тарасова. Этот тип наверняка гонит меня в особняк Жоржа. Какое мое сокровенное желание он собирается выполнить?»

Мы доехали до первого светофора в Чехове и остановились на красном сигнале. Улицу освещали редкие фонари, и скудный свет едва проникал в салон, но его было достаточно, чтобы я, наконец, рассмотрел узкое, бронзовое от загара лицо человека, сидящего сзади. Лицо сразу же показалось мне знакомым, и я принялся перебирать всех людей, которых знал, сопоставляя его с тем, что увидел в зеркале.

Я слишком долго вспоминал этого человека потому, что перебирал в памяти живых. А надо было искать среди мертвых.

— Цончик!! — дико заорал я и ударил по тормозам, едва стартовав от светофора.

Бронзоволицый, не успев ухватиться за что-нибудь, повалился вперед и больно толкнул стволом Анну.

Потише, шляпа! — сказал он. — Раньше мне казалось, что нервы у тебя покрепче.

Откуда ты? — бормотал я, озираясь через плечо назад. — Бред какой-то. Этого быть не может!

Машины, идущие следом за нами, сигналили, как сумасшедшие. Из-за меня образовался затор. Справа и слева нас объезжали «легковушки», и водители, глядя на меня, выразительно стучали себя пальцем по голове.

— Как видишь, может быть, — усмехнулся Цончик. Ему понравилась моя реакция. — Ты не волнуйся, поехали!

Он чуть ослабил струну, и я вздохнул полной грудью.

Вот черт! — без всякого преувеличения изумлялся я. — Кого угодно готов был увидеть, но только не тебя. Ты что ж, воскрес?

А я и не умирал, — без всякой попытки мистифицировать событие, ответил он. — Я был в отключке, когда ты скинул меня в реку. А там я быстро пришел в чувство.

Мне казалось, ты не дышал.

Пульс щупать надо было, шляпа!

И как тебе жилось под моим именем? — спросил он спустя некоторое время, когда мы вырулили на Симферопольское шоссе и я быстро разогнался до ста восьмидесяти. — Читал в газете: «Чудом спасшийся Цончик похищен из Склифа».

Хреново мне жилось, — признался я. — Дел надавали выше крыши, а денег не заплатили никаких.

— А-а-а! — обрадовался Цончик. — Понял теперь, почем хлеб рядового милиционера из отряда особого назначения?

Я не стал говорить, что мне известно, какой он теперь милиционер. Я сказал другое:

Значит, Тарасов решил все-таки не отпускать нас?

Естественно! Ты ж ему вместо денег «куклу» сунул.

А ты откуда знаешь?

А откуда у тебя деньги? У тебя их никогда не было. Это ты, шляпа, думал, что они в кейсе. Сразу было видно, борется ли человек за кейс, как за свою жизнь, или же только делает вид, что не хочет его отдавать. Ты дрался. И я понял, что тебя тоже облапошили, ты тоже думал, что вынес из банка золото.

— Какой ты наблюдательный! — похвалил я, но с оттенком иронии.

Анна не принимала участия в нашем разговоре. Я уже всерьез стал беспокоиться за ее психику.

Когда я сказал Тарасову про то, как ты за чемодан цеплялся, он все поверить не мог, что ты блефуешь. А когда поверил, то приговорил твоего дружка… Не пойму, зачем ты водил Тарасова за нос и не признавался, что Влад подсунул тебе бомбу? Он бы от тебя сразу отцепился.

Мне нужно было спасти Анну, — ответил я.

Что ж, можешь считать, что ты ее спас… Да, ягодка? Что ты молчишь, будто язычок проглотила? Когда в чулане сидела, горластая была, голодовки объявляла. Огонь, а не баба!

Она, как и я, шокирована предательством друга, — ответил я за нее и не удержался, чтобы не вставить шпильку: — Влад для нее был очень близким человеком.

Выпад прошел мимо цели. Похоже, что Анна вообще не слушала наш разговор.

— Я понимаю, — сочувственно вздохнул Цончик. — Когда предает друг, на сердце всегда тяжело. Но тонуть в холодной воде, когда тебя затягивает под лед — тоже не сладко. Так что ты прости меня, шляпа, за то, что я доставил тебе некоторые неудобства.

Я так и доехал до особняка Жоржа с петлей из стальной струны на шее. Цончик освободил меня сразу, как только я заглушил мотор и отдал ему ключи. Я был готов к тому, что он сейчас обыщет меня и найдет спрятанный за поясом «сентинел», но бывший омоновец то ли нарочно, то ли по забывчивости упустил эту немаловажную процедуру, и в особняк я зашел с оружием, что, как уже известно, было моветоном.

Ни вьетнамца, ни кого бы то ни было из охранки я не встретил на своем пути. Казалось, особняк после гибели хозяина опустел, лишь по-прежнему громко чирикали волнистые попугайчики в зимнем саду да журчал маленький водопад.