Чтение онлайн

Разрядив ружья в сторону большой шлюпки, флибустьеры бросились в воду, в то время как их лодка, в которой небольшое орудие противника пробило брешь в борту, набрала воду и перевернулась.

— Сабли в зубы — и на абордаж! — крикнул корсар.

С трудом держась на воде, ибо вода, заполнив ботфорты, неумолимо тянула их вниз, три флибустьера в отчаянной решимости направились к шлюпке противника, решив дать последний бой, прежде чем умереть.

Испанцы, которым, несомненно, хотелось взять их живыми, несколькими ударами весел подогнали шлюпку к беглецам и, налетев на них носом, чуть не отправили их всех ко дну.

Тотчас же два десятка рук опустились в воду, крепко схватили за руки пловцов и, вытащив их на борт, разоружили и крепко связали, прежде чем те успели прийти в себя от толчка, заставившего их нахлебаться воды.

Придя в себя, корсар убедился, что случилось непоправимое: сам он, с руками, крепко связанными за спиной, лежал на корме шлюпки, а два его товарища брошены под носовые банки.

Рядом с ним, держась за руль, стоял элегантный кабальеро в кастильском костюме.

При виде его корсар изумленно воскликнул:

— Это вы, граф?

— Я, кабальеро, — ответил, улыбаясь, кастилец.

— Кто бы мог подумать, что граф Лерма так быстро забыл, кому обязан жизнью, — заметил с горечью корсар.

— А что заставляет вас предполагать, синьор Вентимилья, что я забыл день, когда имел счастье с вами познакомиться? — спросил граф вполголоса.

— Мне кажется, что вы сделали меня своим пленником! Конечно, если я не ошибаюсь.

— Ну и что же?

— И что везете меня к герцогу фламандскому.

— И что тут плохого?

— Разве вы забыли, что Ван Гульд повесил двух моих братьев?

— Нет, кабальеро.

— Может быть, вам неизвестно, что нас разделяет смертельная ненависть?

— Известно.

— И что он меня повесит… Или… Вы в это верите?

— Что герцог не прочь это сделать, охотно верю, но не забывайте обо мне. Не забывайте, что каравелла принадлежит мне и моряки слушаются одного меня.

— Ван Гульд — губернатор Маракайбо, и все испанцы обязаны ему подчиняться.

— Видите ли, я ему уже оказал услугу, схватив вас, но что касается дальнейшего… — сказал вполголоса граф с загадочной улыбкой.

Затем, наклонившись к корсару, он прошептал ему на ухо:

— Гибралтар и Маракайбо от нас далеки, кабальеро, и вскоре вы убедитесь, как я одурачу фламандца. А пока что молчите.

В этот момент шлюпка, эскортируемая двумя другими, пристала к каравелле.

По знаку графа моряки подняли флибустьеров и переправили их на борт парусника. В тот же миг кто-то произнес с торжеством:

— Наконец-то и последний в моих руках!

С кормовой рубки быстро сошел человек и остановился перед Черным корсаром, которого освободили от пут.

Это был широкоплечий, внушительного вида старике длинной седой бородой и мощным торсом. Несмотря на свои пятьдесят пять или шестьдесят лет, он отличался исключительной физической силой.

Он обладал наружностью старых венецианских дожей, водивших галеры царицы морей в победоносные походы против Османской империи.

Подобно тем доблестным мужам, он носил прекрасные стальные латы с чеканной насечкой, на боку у него висела длинная шпага, которую он при надобности уверенно пускал в ход, за пояс был заткнут кинжал с золотой рукояткой.

Одет он был по-испански: на нем был просторный камзол с буфами на рукавах из черного шелка, сорочка того же цвета и высокие сапоги из желтой кожи с раструбами и серебряными шпорами.

Несколько минут он молча смотрел на корсара ненавидящим взором, затем медленно проговорил, понизив голос:

— Как видите, синьор, судьба на моей стороне. Я поклялся повесить всех вас и сдержу свое слово.

При этих словах корсар живо поднял голову и, презрительно посмотрев на старика, ответил:

— Предателям везет на этом свете; посмотрим, что будет дальше. Убийца моих братьев, делай свое черное дело. Смерть не страшит никого из нас.

— Вы хотели помериться со мной силами, — продолжал холодно старик. — Вы проиграли и теперь заплатите за это.

— Хорошо, прикажи меня повесить, предатель.

— Не так скоро.

— Чего же еще ждать?

— Сейчас не время. Я бы предпочел повесить вас в Маракайбо, но поскольку город в ваших руках, то подождем до Гибралтара.

— Чудовище!.. Мало тебе смерти моих братьев?.. Глаза старого герцога загорелись огнем ненависти.

— Нет, — сказал он затем вполголоса. — Вы свидетель того, что произошло во Фландрии, и я не могу пощадить вас. Если вас не убить, то не сегодня-завтра вы убьете меня. Я просто защищаюсь, а вернее, хочу избавиться от противника, который не дает мне жить спокойно.

— Да! Если мне удастся вырваться из ваших рук, то завтра же я снова пойду на вас войной.

— Я знаю, — проговорил старик, подумав несколько минут. — И все же при желании вы могли бы избежать позорного конца, которого вы заслужили как пират.

— Я вам уже сказал, что смерть меня не страшит, — гордо повторил корсар.

— Мне известно мужество господ Вентимилья, — ответил герцог, нахмурив лоб.

— Да, я имел возможность, здесь и в других местах, оценить их неукротимость и презрение к смерти.

Опустив голову на грудь, он мрачно зашагал по палубе каравеллы, затем, круто повернувшись, снова подошел к корсару.

— Вряд ли вы поверите, кабальеро, — сказал он, — но я устал от ужасной борьбы, которую вы затеяли против меня, и был бы рад с ней покончить.