Чтение онлайн

— В настоящее время ударный флот Внутренних Планет пересекает орбиту Сатурна. Не позже тридцати трех часов мы попадем в радиус действия лазерных линз Трусского. — Это тревожное сообщение Ганвик получил по закодированному каналу.

— Но как они пронюхали! — взорвался Шевде, и все посмотрели на Аумуса Рилми. Но Рилми стойко, не отводя глаз, выдержал такое пристальное внимание к своей персоне — Именно, сыщик! — прорычала Алас Ром. — Как они пронюхали? Уж во всяком случае. Нерейды здесь ни при чем — за это можешь быть спокоен.

Никто в этом и не сомневался. Алас всегда держала нерейданцев в ежовых рукавицах.

— Послушайте! — заговорил Аумус с нажимом, вскинув тонкие белые руки. — Вы совершаете большую ошибку, подозревая меня. Да захоти я вас предать, я бы это сделал не сейчас, а сорок лет назад. Думаете, за участие в заговоре меня по головке погладят?

— А почему бы и нет? Ведь именно мы довели до ума драйв Фюля. Если ты преподнесешь эту игрушку председателю, наверняка он в долгу не останется.

— Надолго ли хватит его щедрости? Вы ведь сами знаете, что он за тип. К нему лучше живым не попадаться.

Алас издала мучительный стон и обхватила лицо руками. Остальные тоже не нашлись, что ответить. Даже суровый Ганвик молчал. Уж он-то знал, какое чудовище этот председатель — после внезапного перевода в метрополию сенатор на несколько лет попал в ближнее окружение Вея.

Когда ученые наконец оставили Ганвика в покое, ему пришлось поселиться в апартаментах председателя, и тот, пустив в ход самые изощренные методы, неделями пытался вытянуть из сенатора правду.

— Да плюньте вы на это! — прорычал он. — Не все ли равно, как он узнал? Драйвы уже запущены. Пройдет еще несколько часов — и мы вырвемся из гравитационного поля и добьемся эффекта Фюля.

А там — поминай как звали. За несколько секунд мы удалимся от Нептуна на световые годы. — Ганвик обвел рукой вокруг себя. — Это грандиознейший инженерный проект в истории человечества. Корабль наш по массе больше, чем весь флот Внутренних Планет, так чего нам бояться? Стоит только драйвам заработать синхронно, и все — мы в полной безопасности.

Алас медленно подняла взгляд, чувствуя, как в душе ее снова зарождается слабая надежда.

— Эти чертовы драйвы так и не вошли в синхронный режим, — вздохнул Шевде. — Четыре мощных гравитационных поля трудно удерживать вместе. Мы всегда знали, что последняя стадия эксперимента — самая сложная. По отдельности каждый из драйвов действует нормально, но…

Рев клаксонов заглушил его последние слова. Значит, «Черный Корабль» запустил термоядерные драйвы и, сойдя с низкой орбиты, движется от темной стороны Нептуна к Кольцевому Поясу.

Позади себя он оставлял дочиста выеденную скорлупу с монтажными устройствами и системами жизнеобеспечения. Несметные богатства Нептунианской системы ушли без остатка на строительство корабля. К тому времени, когда заговорщики развернутся в полную силу, экономика Тритона и Нерейд развалится окончательно.

Охваченные мрачными предчувствиями, они разошлись по своим каютам. Там их ждали специальные кресла, обеспечивающие хотя бы относительный комфорт в фазе ускорения. Ускорение гигантского корабля неумолимо приближалось к четырем g — именно столько требовалось, чтобы подняться над узкими кольцами Нептуна и вырваться из гравитационного плена.

Сферический корабль уносил их все дальше от Нептуна, двигаясь таким маршрутом, чтобы планета заслоняла их от флота Внутренних Планет.

Так проходил час за часом. У Айры Ганвика сперло дыхание. Все тело превратилось в один большой отек. Скорость корабля уже дошла до миллиона миль в час, и все-таки по сравнению с их преследователями он едва полз.

Ганвик понимал: пока планета Нептун или один из ее двух спутников заслоняют «Черный Корабль» от карающей длани председателя, их не достать даже из самого дальнобойного лазера. Но очень скоро они лишатся этого прикрытия и превратятся в удобную мишень.

Ганвик непроизвольно вернулся мыслями к председателю Вею и ожидающей их мести… Скорее всего будет так: счастливчиков бросят акулам на съедение. Менее удачливых отправят в аквариум к миногам, ну а по ним, зачинщикам, плачет сад-лепрозорий. Если и существуют на этом свете места, где собственная жизнь представляется чрезмерно длинной, так это там, на высокой крыше, под которой раскинулся Новый Багдад.

Время тянулось невыносимо медленно. Каким-то непостижимым образом новость о том, что за ними организована погоня, уже облетела корабль. Теперь лишь режим ускорения мешал страху выплеснуться наружу. Все знали, что через каких-нибудь несколько минут они окажутся в пределах видимости для флота Внутренних Планет и в радиусе действия его главного оружия, ужасных линзовых лазеров Трусского.

Ганвик снова набрал номер Шевде. Лицо, сплющенное перегрузкой, заполнило весь экран. Он с трудом узнал андерхенча Гарвала Ко.

— Есть новости? — прохрипел Ганвик в трубку. Он видел, что Ко держится из последних сил. Напряжение последних часов ни для кого не прошло даром.

— Только что доложили, что механики практически добились синхронного режима.

«Куда там! — подумал Ганвик. — Такие огромные драйвы разве заставишь работать синхронно?»

Во время экспериментов корабли были гораздо меньше, — их поля легко поддавались сжатию… Ну что же.., у него есть шанс провести в саду долгие, мучительные годы, наблюдая за распадом собственной плоти.

Ганвик судорожно глотнул воздух. Ускорение буквально вдавило его в кресло. Прикоснувшись к карману, он нащупал капсулу с твердым цианистым калием. Нет, живым его не возьмут…

Внезапно с экрана раздался голос Алас Ром. Под воздействием ускорения строгие черты ее лица исказились настолько, что она напоминала злобную ведьму.

— Айра, что происходит? Я никак не могу пробиться к Дегораку. Он просто не желает со мной разговаривать. Скажи, смогут они наладить драйвы? — допытывалась она чуть дрожащим голосом.

— Не знаю. Эти драйвы намного крупнее экспериментальных моделей, их поля вряд ли поддаются сжатию.

— Так ради чего мы тогда надрывались, ради чего прожили в страхе сорок лет?

— Я ведь дал тебе цианид. Если нас собьют, можешь им воспользоваться.

— Айра, я не должна умереть! Ведь я — мадрелект. Мне положено жить вечно! — Глаза ее сверкали, в голосе слышались истерические нотки.

— Алас, прими транквилизатор, ради всех чертей. А потом ложись.

— Хорошо, — произнесла она, стараясь пересилить дрожь. — Хорошо, я сделаю, как ты говоришь, только прошу: оставайся на линии. Вдруг ты узнаешь что-то новое…