Чтение онлайн

Сегодня — не завтра. С этим было не поспорить. Сегодня было сегодня, мать его так. А назавтра нынешнее завтра само превратится в сегодня. А сегодняшнее сегодня превратится во вчера. А завтра, видно, не наступит никогда.

Говорить было не о чем. И снова повисла напряжённая тишина.

— Тьфу, — бандит поперхнулся, закашлялся и сплюнул на пол непрожёванную жёлтую массу.

Как бы крепок он ни был, но язык у него начинал заплетаться.

— Знаешь, смотрю я на тебя, и кажется мне, что ты на всю голову отмороженный. Да, в натуре. Хуже Михи. Тебе ж на всех насрать, бляха-муха… Погибли все, ну и подумаешь… Тебе же всё это до лампочки. Правильно я говорю?

Пока Саша гадал, риторический это вопрос, или он требует развернутого ответа с приведением всех аргументов, Андрей откинулся на спинку сидения. Бутылка выпала из его пальцев и со стуком упала на пол, но не разлилась, а встала вертикально, будто дожидалась своего хозяина, стоя по стойке «смирно». Когда ответ был окончательно сформулирован у Данилова в сознании, необходимость в нём отпала. Его собеседник уже храпел как паровоз, положив широкую ладонь на казённую часть автомата Калашникова. Сон был явно не кошмарным — бандит улыбался.

Саша завидовал ему чёрной завистью. Объективная реальность была бредом, вызванным недостатком алкоголя в крови. Данилов смотрел на неподвижное тело, и в его голове впервые за всё время плена начал формироваться связный план побега. А лучше не побега — мести.

Убежать можно. Но двери открываются не бесшумно. И даже если представить, что бандит, спящий без задних ног, его не услышит или, услышав, не сможет догнать, то куда он денется без верхней-то одежды?

Значит, надо бить. Но не кулаком, это уж точно. Дотянуться до автомата, не разбудив гада, невозможно. При себе держит, чуть ли не под голову положил. А из колюще-режущих предметов в салоне присутствует только вилка, но в её боевых качествах Данилов сомневался. А ещё сильнее — в своих. В конце-концов, у него будет всего один удар. Каким бы пьяным противник ни был, их физические параметры всё же несравнимы, с перевесом не в пользу Саши.

И тут его взгляд приковала к себе увесистая монтировка, ручка которой выглядывала из ящика с инструментами между передними сиденьями. То, что надо. Только протяни руку, и можно рассчитаться за всё. Даже за ту боль, которую он вытерпел в течение всей жизни. Да, он ничего не забыл. Если месть — это блюдо, которое надо подавать холодным, то его час настал. Его ненависть была холодна как мамонт, вмерзший в ледник. Пусть даже этот гад, дремавший рядом, ничего ему не сделал. Пусть даже он вопреки своим подельникам дал ему немного еды. Неважно. Зато его собратья по стае вряд ли собирались, как обещали, отпустить Сашу на волю после обнаружения тайника. А сколько народу они уже угробили? Сам бог велел их наказать.

Данилов смотрел в окно, в тёмную пустоту, озарённую далекими зарницами. Где-то ещё не всё сгорело. Выражение его лица быстро менялось, гримаса постепенно смягчалась, разглаживалась, пока не исчезла совсем. Уголки губ так же медленно потянулись вверх, образуя загадочный полуоскал-полуулыбку. «Чего ты лыбишься, сука?» — спросил бы его Михаил, если бы наблюдал за ним в этот момент. Но он был далеко, а его клеврет, оставленный на страже, дрых, проиграв сражение с алкоголем, и бормотал во сне диковинные слова на тарабарском наречии, которых полиглот-Саша не мог разобрать.

Взять эту железку, сжать покрепче, со всего маху обрушить на бритую башку и бить до тех пор, пока она не превратится в кровавое месиво. Хотя нет, слишком много крови. А это не годится. Лучше одним ударом — в висок, чтобы толстая лобная кость не защитила головной мозг, или что там вместо него у этого типа. Потом взять ключ из замка зажигания, вооружиться, спрятать труп на первом этаже ближайшего дома, а самому укрыться на заднем сиденье «Шевроле-Нивы», стоящей рядом с забором и наполовину занесённой снегом, и ждать его приятелей. Пусть они решат, что их шофёр сбежал, прихватив заодно «калашников» и кое-что из вещей, а пленника отпустил к едрене фене. Заодно он осложнил жизнь своим бывшим товарищам, проколов шины и изъяв ключи. Вот скотина неблагодарная. Тогда они забегают, начнут лихорадочно выгружать из машины самое ценное и нужное. Во время этой суеты они будут идеальной мишенью даже для такого профана, как Саша. Не надо быть Василием Зайцевым, чтоб с пяти метров, да ещё очередью, перебить этих засранцев как бешеных собак.

Так думал Александр, который и при нормальном освещении с трудом мог разглядеть доску с первой парты. Данилов, увлечённый кровожадными мыслями, и не заметил, как к машине приблизились два силуэта с автоматами наперевес и пустыми рюкзаками за спиной. Вылазка оказалась неудачной. Ничего стоящего найти не удалось, да и с разведкой маршрута тоже возникли накладки. Как понял Саша, отсеяв из их речи матерную примесь, все дороги в нужном направлении были непроходимы, отчего им придётся делать немалый крюк, что не могло его не радовать.

Оба промочили ноги, провалившись в какой-то замёрзший ручей, и теперь были очень злы. Спящего Андрея они грубо растолкали и устроили ему выволочку за то, что уснул на посту и не связал пленника, хотели было объявить ему сухой закон, но после долгих препирательств сошлись на том, что он ограничит количество употребляемого спиртного, если и дальше хочет находиться в их обществе. Возражений, конечно же, не возникло. На улице были все минус двадцать.

Данилов скрежетал зубами от бессилия. Прекрасная возможность сбежать, а, возможно, и превратиться из жертвы в охотника, была упущена и вряд ли представится снова. В который раз судьба поворачивалась к Саше своей филейной частью.

Пока они были в пути, он с десяток раз успел взвесить свои шансы. Да, вероятность сбежать была, но весьма малая. Призрачная. Возможно, он зря соврал насчёт тайника в надежде выгадать у судьбы лишний день. Вряд ли игра стоила свеч, если по завершении этого дня вместо лёгкой смерти его ждёт медленная и страшная.

Александр уже смирился с любым исходом, но дама с косой играла с ним, как кошка с мышкой. Это случилось, когда они уже подъезжали к пункту назначения, который должен был стать финальной точкой Сашиного путешествия.

Смешно. Там действительно оказались и будка, и знак, и просёлок. Правда, в трёх километрах севернее того места, которое он назвал, да и будка была больше похожа на сторожку лесника, а знак предупреждал водителей о выходе на дорогу крупного рогатого скота. Но это уже роли не играло.

Ведь никуда свернуть они не успели.

— Тормози! — вдруг не своим голосом заорал Вадим, похоже, заметив что-то впереди. — Нет, разворачивай! Разворачивай, кому сказал!

Сбитый с толку водитель вывернул руль, но манёвр явно запоздал, и избежать столкновения не удалось. Машину развернуло почти на девяносто градусов, а потом тряхнуло так, что у всех громко клацнули зубы. Удар был настолько силён, что Данилова швырнуло вперёд как снаряд из катапульты. Он мог, описав дугу, вылететь через лобовое стекло, но ему чудом удалось удержаться, чуть не вырвав с мясом дверную ручку и собственную кисть. При этом он ещё и стукнулся лбом о подголовник переднего сиденья.