Чтение онлайн

– Нас здесь команда. Пьеро, и работать мы должны тоже единой командой. – Он снова постучал костяшками пальцев по газете. – Возможно, вы и не давали никакого интервью. Насколько я понимаю, расследование ведет Майокки?

– Я с ним просто поговорил. Вот и все. Приехал вчера на реку и пробыл там не больше десяти минут.

– Вы только что говорили с ним по телефону. – Начальник указал рукой на телефонный аппарат.

– Мы же коллеги. Мы должны сотрудничать.

– Конечно-конечно.

– Вы не хотите, чтобы я сотрудничал со своими коллегами?

– Я подозреваю, что исчезновение этой дуры – не что иное, как мистификация.

Тротти молчал.

– Я люблю и уважаю вас. Пьеро Тротти. – Начальник квестуры взял со стола портрет Пьоппи и рассеянно стал водить пальцами по краю рамки из оргстекла. – Но я этого не потерплю.

– Я не имею к заметке никакого отношения, господин начальник.

– Никаких «звезд», никаких примадонн. Вы не Чаушеску. Мы работаем единой командой. Вы меня понимаете?

– Никогда не стремился стать «звездой».

– И никогда не стремились влиться в нашу команду. – Он улыбнулся с чувством собственного превосходства. – Коллективная работа вас не интересует, потому что вы презираете своих коллег.

– Вы не вправе так говорить.

– Вы презираете комиссара Меренду, и я абсолютно уверен, что вы и меня презираете.

Тротти молчал.

– Вам и неведомо, что значит работать одной командой, не так ли, Пьеро? Да вам и наплевать на это.

– Только что вы отчитали меня за сотрудничество с Майокки.

– Помощь Майокки вам необходима – ведь вы вроде считаете, что между пропавшей женщиной и убийством Беллони может быть связь.

Тротти долго молчал. В маленьком кабинете воцарилась тишина, которую нарушало лишь голубиное воркование да тихие звуки сонного города.

– Надеюсь, вы дадите Меренде возможность разобраться с делом Беллони?

– Я никогда не мешал Меренде.

– Ведь я уже просил вас забыть об убийстве Беллони. И оставить в покое лейтенанта Пизанелли.

– Розанна Беллони была моим другом.

– Из-за своих дружеских чувств вы теряете рассудительность.

– Розанна Беллони мне нравилась. И она очень помогла мне в одном расследовании.

– К нашему делу это никакого отношения не имеет. Вы полицейский, государственный служащий.

– Я хочу знать, кто ее убил. – Тротти замолчал, устремив взор на фотографию дочери во время первого причастия. – Вы решили отстранить меня от этого дела.

– И хочу, чтобы и впредь вы держались от него подальше. Так будет лучше для всех.

– Лучше для убийцы?

– Тротти, иногда ваша самонадеянность переходит всякие границы.

Тротти поднял руку.

– Как вам угодно. – Он по-прежнему смотрел на фотографию, запечатлевшую его дочь на Соборной площади у подножия Городской башни. Словно уступая начальнику, он пожал плечами. – Я – полицейский. Приказы я исполняю.

– Приказы? – Сухой смех.

– Я исполняю приказы. Даже когда мне приказывают сидеть у себя в кабинете и ничего не делать.

– Ничего не делать, Пьеро? Вы, кажется, думаете, что я только вчера родился на свет?

– Я ничего не думаю. – Где-то на улице завизжали автомобильные покрышки. – Я – государственный чиновник. Мне платят не за то, чтобы я думал.

– Что вы делали вчера вечером на вокзале?

Тротти молчал.

– На вокзале, Тротти?

– Откуда вы узнали, что я там был?

– А вы отдаете себе отчет, что действовали там на глазах у враждебно настроенных свидетелей вперемежку с осведомителями? Что вы на это скажете, Тротти? На глазах у осведомителей, сеть которых отдел по борьбе с наркотиками создавал годами? Чем, по-вашему, вы там занимались? – Начальник квестуры покачал головой. – Нет, Тротти, возможно, и нет никакого культа личности. Просто, наверное, желание ковыряться в дерьме.

– Как вам будет угодно.

– Но что бы при этом вами ни двигало, времени на своих коллег и желания считаться с ними у вас никогда не было.

– Синьорина Беллони была мне другом. Я надеялся, что…

– Вас заботит только то, чего вы сами хотите. Вы видите перед собой цель, а препятствий к ее достижению не замечаете. Как не замечаете и тех, кому отдавливаете ноги.

За окном громко ворковал голубь.

– Отпуск, Тротти. Ведь у вас вилла на Комо.

– На озере Гарда, господин начальник.

– Мне бы очень хотелось, чтобы вы взяли отпуск. Скоро феррагосто. Отдохните, съездите на озеро. В Гардезану, верно? Поезжайте с женой и дочерью.

– Я не устал и не чувствую потребности в отдыхе.

– Я хочу, чтобы пару недель вас не было в квестуре. Отпуск. Поезжайте в Гардезану, Тротти, и, может быть, там вам удастся взглянуть на вещи более широко.

– Моя жена в Америке, господин начальник квестуры. А Пьоппи, как вам известно, в Болонье и со дня на день ожидает родов. – Тротти почувствовал, как в голосе его начинает звучать гнев, но поделать с собой ничего не мог. – Уж скажите сразу, что я вам надоел и лучше мне из квестуры вообще убраться. Вы ведь не хотите, чтобы я расследовал дело Беллони.

– Долго же до вас доходит.

– Я полицейский, и мне нужно работать. – Тротти в сердцах хлопнул ладонью по столу. – Вы и впрямь хотите, чтобы я сидел сиднем и получал зарплату?

Начальник квестуры поднял брови:

– Ба!.. – Он соскользнул со стола.

Тротти облизал языком сухие губы.

– Чтобы я бездельничал и ждал пенсии?

– Отпуск, Пьеро Тротти. А потом, в сентябре, мы серьезно поговорим о вашем будущем.

– Вы куда, Тротти?