Чтение онлайн

– Вот и славно!
– экспансивно прощебетала она и изобразила мизансцену "Анна на шее".

Глеб Сергеич снисходительно гмыкнул, смахнул с себя навязчивую особу прекрасного пола и двинулся к высоким стеклянным (тем не менее пуленепробиваемым) дверям баскеровской виллы.

На втором этаже дома, в просторной, обставленной дорогой мебелью комнате с огромными стрельчатыми окнами, был уже приготовлен очень разнообразный по выбору блюд и напитков стол.

– Кто все это приготовил?
– удивился Глеб Сергеевич.
– Ведь не жена же с этим, как его.., психо.., понимаешь ли, аналитиком своим?..

– Да нет, - сдержанно улыбнулся Баскер, - это я в ресторане по телефону заказывал.

– А, ну да, - пробурчал Глеб Сергеевич и, мельком осмотрев комнату, свернул в боковую галерею и вышел на балкон.

Отсюда открывался превосходный вид на Волгу. Неподалеку виднелись роскошные строения дачного комплекса, очевидно, принадлежащего людям, по достатку мало чем уступающим Андрею Баскеру. Комплекс был дальше от Волги, чем дача вице-президента "Парфенона", и стороннему наблюдателю показалось бы странным, почему строители расположили здание здесь, на болотистом полуострове, зажатом между двумя заливами, один из которых обмелел, подернулся ряской и тиной и порос камышом, и большим холмом с деревенским кладбищем на вершине.

Аметистов был именно таким сторонним наблюдателем и потому спросил:

– А че это ты, Андрей, застроился на отшибе? Место диковатое, да и пляж песчаный во-о-он сколько, понимаешь ли, от тебя... А то с одной стороны лес, который прямо в Волгу обрывается.., поди, берега крутые?..

– Обрыв, - ответил Баскер, - здесь метр-полтора, а дальше и все пять или десять.

– Ага, и не купнешься. А с другой стороны и того хлеще - болото зеленое. Поди, и утонуть можно.

Андрей пожал плечами.

– А что это там на болоте два каменных столба торчат?
– спросил Глеб Сергеевич.
– Сваи кто забивал?..

...Посреди болота на невысоком холмике, утопающем в мутной, заросшей камышом воде, действительно возвышались два высоких серых столба, и отсюда невозможно было определить, естественного ли они происхождения, высятся уже сотни лет, или же досужий строитель разнообразил природный пейзаж, воткнув в болотистую почву невостребованный стройматериал.

– Как по закону, понимаешь ли!..
– резюмировал Аметистов, неспешно почесывая бурчащее от вечного желания насытиться брюхо.
– А с той стороны, побоку, стало быть, на подъезде, - так кладбище. Вот такой он тебе, понимаешь ли, натюрморт!
– закончил он и скептически хмыкнул.

– Это Эвелина захотела здесь строить, - ответил Баскер.
– Я противился, но она настояла. Красиво говорит.

– Тут, наверно, помирать красиво, - с исключительным остроумием выдал шутку господин президент.
– А вот жить... Через болото ходить купаться напрямую или в обход - через кладбище!
– хохотнул он.
– Вот выбор, понимаешь ли!

– Я в бассейне купаюсь, - ответил Баскер, - зачем в Волгу?

– Все равно - на отшибе, как-то не по себе, понимаешь ли.

– А вот и Эвелина!
– воскликнул Баскер и, обняв, поцеловал в щеку свою супругу, появившуюся на балконе.

Эвелина Баскер была то, что обычно называется "красавица". Точеные черты тонкого бледного лица, неожиданно яркие - ненакрашенные - губы, большие темные глаза, оттененные короткими, уложенными в каре черными, слегка вьющимися волосами.

Она была одета в длинное с разрезом светлое платье, подчеркивающее все достоинства ее грациозной фигуры.

За Эвелиной на балкон вышел среднего роста мужчина в легком сером костюме, внешности ничем не примечательной и настолько заурядной, что это сразу бросалось в глаза и отчего-то резко привлекало внимание. А может, это происходило еще и потому, что его глаза, живые и беспокойные, пытливо ощупывали все, до чего касался тревожный и ищущий светлый взгляд их.

– Здорово, Олег!
– приветствовал его Андрей Карлович.
– Позволь представить, Глеб Сергеевич: Олег Соловьев, друг семьи и психоаналитик моей жены.

Толстокожий Аметистов вздрогнул, когда его пронзили острые, проницательные глаза Соловьева, глаза человека, больше похожего на чеховского героя, нежели на медика конца XX века.

– Вам нравится наш дом, Глеб Сергеевич?
– мелодичным голосом спросила Эвелина, и ее темные глаза задумчиво остановились на толстом лице Аметистова.
– Хорошо, можете не отвечать, я вижу, что не нравится.

– Вилька, перестань, - строго заметил Баскер, - он еще не успел осмотреться, а ты уже пристаешь с вопросами.

– Ну, Андрюха, ты скажешь, - с умудренным видом старца Фура из "Форта Байярд" изрек Глеб Сергеевич, - разве может такая красивая женщина приставать?

Глаза Эвелины подернулись дымкой, и она, отвернувшись от мужа и его шефа, стала рассматривать расстилающееся перед ней живописное болото с белеющими в паре километров за ним домиками дачников, построенными по принципу "как бы ни болела, лишь бы померла".

– Вы читали Конан Доила, Глеб Сергеевич?
– не оборачиваясь, спросила она.

– Ну вот, опять...
– вздохнул Баскер.

– Конан Доила?
– выговорил Аметистов.
– А, это который про Шерлока Холмса и доктора Ватсона, понимаешь ли?..

– Вы читали "Собаку Баскервилей"?
– тем же ровным, вкрадчивым голосом продолжала Эвелина.

– "Собаку Баскер Вили", - с досадой передразнил муж.

– Я?
– Маленькие глазки Глеба Сергеевича забегали, и весь его вид, озабоченный и напыщенный, активно засвидетельствовал, что если и прочитал что на своем веку почтенный господин Аметистов, так это пару "маляв" с воли да десяток ресторанных меню.
– А ну, киношка такая есть.., про сыщиков.

Эвелина обернулась к Соловьеву, на лице ее, болезненном и аристократически бледном, вспыхнуло неприкрытое изумление пополам с презрением и досадой: как "киношка"? "Про сыщиков"?

Соловьев едва заметно покачал головой и, шагнув вперед, с силой облокотился на перила:

– Вы знаете, Глеб Сергеевич, никто не может гарантировать вам, что ваши фантазии не станут явью. Прорыв психопатологического фантома в действительность - вещь достаточно обыденная, а если процесс форсировать искусственно, так и вовсе легко осуществимая.