Чтение онлайн

Машина с отпущенным теперь тормозом продолжала медленно ехать вперед и наверное врезалась бы в ступеньки крыльца, если бы Марджори не сообразила нажать на ручной тормоз. Когда Эллиот выбежал наружу, доктор Чесни вскочил с сиденья. Видимо, хмель у него мгновенно прошел. Эллиот ожидал, что найдет Хардинга на борту машины с пулей в затылке. Однако Хардинг отворил дверцу, выскочил из машины и, перебежав дорожку, свалился на газон. Голова его была втянута глубоко в плечи, кровь текла по шее и он с безумным ужасом смотрел на испачканные в крови пальцы. Слова, который он бормотал, звучали нелепо, при других обстоятельствах они показались бы просто смешными.

– Меня убили, – почти шепотом твердил он. – Меня убили. Господи! Меня убили.

Тут он задергал ногами по газону так, что Эллиоту стало ясно: ни о чем серьезном и речи быть не может.

– Успокойтесь! – сказал Эллиот. – Успокойтесь! Жалобный шепот Хардинга перешел в вопль. Доктор Чесни вел себя тоже не намного вразумительнее.

– Я выстрелил, – настойчиво твердил доктор, показывая на револьвер. – Я выстрелил.

Казалось, ему хотелось как можно прочнее запечатлеть в памяти присутствующих тот удивительный факт, что он выстрелил.

– Это мы уже поняли, сэр, – сказал Эллиот и, обращаясь к Хардингу, добавил: – Да, в вас выстрелили, но ведь вас не убили, верно? Вы же живы? Перестаньте!

– Меня...

– Дайте-ка мне взглянуть. Ну-ка! – сказал Эллиот, беря Хардинга, смотревшего на него непонимающим, стеклянным взглядом, за плечи. – Слушайте, да вы даже не ранены! Рука у него дрогнула или еще что-то, но только пуля, видимо, едва задела кожу. Кроме ожога и поверхностной царапины у вас ничего нет, понятно?

– Неважно, – пробормотал Хардинг. – К чему жаловаться, надо смотреть на вещи прямо. Мужество, не так ли? Ха-ха-ха!

Хотя Хардинг как будто не слышал Эллиота и бормотал свои слова с отсутствующим видом, почти шутливо, Эллиот подумал, что мозг Хардинга, хотя и пораженный страхом, мгновенно осознал ситуацию, понял, что оказался на грани того, чтобы стать посмешищем, и в мгновение ока начал великолепно разыгрывать новую роль.

Эллиот остановил его.

– Может, осмотрите его? – спросил он у доктора Чесни.

– Чемоданчик, – сказал доктор Джо, глотая слюну и показывая рукой в сторону двери. – Черный чемоданчик. Мой чемоданчик. На столике в холле.

– Успеется, успеется! – дружелюбно сказал Хардинг.

Эллиот не мог не восхититься Хардингом, сидевшим сейчас на газоне и смеявшимся.

Легко сказать, но рана, пусть даже вызванная только ожогом пороха, должна была быть очень болезненной да и крови вытекло немало. Тем не менее, хоть и очень бледный, Хардинг выглядел совершенно иначе. Можно было подумать, что все происходящее искренне забавляет его.

– Стрелок из вас никудышный, доктор Джо, – заметил он. – Так вот промахнуться по неподвижной цели! Как ты думаешь, Марджори?

Марджори выскочила из машины и побежала к нему.

Доктор Чесни хотел последовать за нею, но вдруг остановился, весь дрожа и неподвижно глядя вперед.

– Господи! Не думаете же вы, что я сделал это нарочно, правда ведь?

– А почему бы и нет? – Хардинг засмеялся сквозь зубы. – Вот что значит, Марджори, не чувствовать меры в выпивке. – Глаза у него были широко раскрыты и неподвижны, но говорил он, похлопывая девушку по руке, почти весело. – Ладно, бросьте извиняться – я знаю, что вы не хотели этого сделать. Тем не менее, не слишком приятно, когда тебе стреляют в затылок.

Это было все, что услышал Эллиот, вернувшийся в дом за чемоданчиком доктора. Когда он возвратился, полный ужаса доктор Чесни задавал все тот же вопрос Боствику.

– Ведь вы же не верите, инспектор, что я это сделал нарочно?

Боствик ответил еще более угрюмо, чем обычно:

– Я не знаю, что вы собирались делать, сэр. Я знаю только то, что я сам видел. – Он показал рукой вверх. – Я стоял вон в том окне и видел, как вы вытащили из кармана револьвер, как приставили его к затылку мистера Хардинга и...

– Но это же была шутка. Револьвер не был заряжен!

– Вот как?

Боствик повернулся. Пуля застряла в левой колонне. Чисто случайно она прошла между Хардингом и Марджори, миновав ветровое стекло автомобиля и чудом миновав саму Марджори.

– Но он не был заряжен, – продолжал настаивать доктор Чесни. – Я присягнуть могу! Я же знаю. Я несколько раз нажимал на спусковой крючок. Он не был заряжен, когда мы были... – доктор умолк.

– Где?

– Это неважно. Да что вы серьезно верите, что я способен на нечто подобное? Я ведь стал бы тогда... – он на мгновенье заколебался, – убийцей.

Голос Чесни был полон такого недоумения и недоверия, что невольно заставлял поверить в его правдивость. В том, как он говорил, было что-то детское. Выражаясь метафорически, он напоминал человека, предложившего окружающим выпить с ним и получившего от всех отказ. Все в его лице – вплоть до усов и рыжеватой бородки – выражало растерянное удивление.

– Я несколько раз попробовал, – повторил доктор. – Он не был заряжен.

– Если в барабане был один патрон, – ответил Боствик, – вы его таким образом только подогнали на нужное место. Но дело не в этом, сэр. Что вы делали с заряженным револьвером?

– Он не был заряжен.

– Был или не был – зачем вам вообще понадобился револьвер?

Доктор Чесни открыл и снова закрыл рот.

– Это была шутка, – сказал он.

– Шутка?

– Ну да, шутка.

– У вас есть разрешение на револьвер?

– Ну, строго говоря, нет. Но я могу запросто его получить, – ответил доктор, внезапно становясь агрессивным. Он выставил свою бородку вперед. – Что за глупости? Если бы я хотел кого-то застрелить, неужели я стал бы дожидаться, пока мы остановимся перед самым домом, на глазах у всех? Какая чушь! И, хуже того, вы что хотите, чтобы раненый умер? Он же кровоточит, как недорезанный поросенок. Оставьте меня в покое! Дайте мне мой чемоданчик. Пойдемте в дом, Джордж, друг мой! Если вы мне все еще доверяете...