Чтение онлайн

Шестая смена декораций: Трактир «Срезанный колос». Зажигательный танец, восемнадцать бильярдных столов, шесть клоунов, три каннибала. Дама, глотающая сабли. Фра Дьяволо, переодетый церковным старостой, убит своими собственными Черными Мантиями!! Олимпия Вердье обнаруживает на шее у Эдуара крест своей матери!!! Трехлапый проникает в тайну горного убежища бандитов!

– Пи…уить!

Согласие у ручья. Миловидная статисточка танцует польку.

– Произведение искусства ценится нами за его простоту, – вещал серьезный критик. – Школа Бомарше уже была упаднической, но у него было много естественного остроумия. – Неужели мы увидим, как дверцей сейфа гильотинировало беднягу Медока? – спросила у Сенситива госпожа Тубан. – Это было бы слишком откровенно!

– На то и есть цензура, – ответил поэт.

– Они ухитрились собрать свой урожай отовсюду, – заметил Котантэн, – но все равно действие выхолощено, мертво!

– Но куда же в конце концов девались сокровища полковника? – задала вопрос Селеста.

После смерти барона Шварца господин Шампион в особенно значительные минуты жизни стал подражать телеграфному стилю покойного банкира.

– Облава, там, на Корсике, – произнес он. – Развалины монастыря перерыты. Безрезультатно. Монастырь заминировали, взорвали – ничего!

– А Черные Мантии до сих пор существуют? – спросил тюремный пристав.

Господин Шампион пожал плечами.

– В корзине для салата увезли полдюжины, а может, и больше: Кокотта, Пиклюса, мелкую рыбешку. Я все видел, следствие велось в моей собственной спальне…

– Расскажите нам про расследование.

– Так вот! Было два свидетеля; и господин Брюно, как открыто называют Андре Мэйнотта с тех пор, как тот получил охранную грамоту от самого короля…

– А, первый муж! – протянула госпожа Бло.

– Вот именно, и отец нашего патрона Мишеля. Так вот, как я уже сказал, этот господин Мэйнотт занял место в почтовой карете, а госпожа баронесса последовала за ним. Поначалу я счел такое поведение баронессы неприличным, но следствие разъяснило мне, что оно было вполне естественным. Свидетелями были советник Ролан и начальник отдела префектуры Шварц: не фунт изюму!

Сначала оба они заявили, что подают прошения об отставке, ибо отныне они решили посвятить себя исполнению священного для них долга, несовместимого с их служебными обязанностями. Они показали, что господин Шварц был убит Лекоком.

– Медок! Ах! Мошенник Родольфо!

– И что господин Брюно без всякого умысла толкнул дверь сейфа, прихлопнувшую кровавого негодяя, который в эту минуту как раз разряжал пистолет в грудь Брюно…

Но откуда там взялись эти люди?

Драма подошла к концу.

На сцене Олимпия Вердье, в окружении мертвых тел, возносила молитвы Господу.

За сценой Этьен и Морис упали в объятия друг друга.

– Так, значит, ты наконец женился?

– А ты наконец заставил принять твою пьесу?

– Да, – с мрачным видом ответил Этьен, – это моя пьеса.

– Почему ты не заходишь к нам? – продолжал Морис. – За эти два года произошло столько всего!..

– Да, – ворчливо ответил Этьен, – столько всего!

– Олимпия Вердье, моя обожаемая и очаровательная теща, вновь стала Жюли Мэйнотт; господин Брюно положил конец своим переодеваниям…

– Об этом я напишу еще одну пьесу…

– Ну уж нет! Хватит с тебя и этой! Она принесет тебе и славу, и состояние.

– Состояние! – горько усмехнулся Этьен. – Из тех десяти процентов выручки, положенных мне как автору, четыре я отдал Альфреду д'Артюру, а еще четыре Савиньену Ларсену…

– Ах, черт! Остается только два процента, негусто!

– Директора это устраивает, – вздохнул Этьен.

– Но по крайней мере тебе достанется слава!

– Автора! Автора! – принялся скандировать зал.

Этьен схватился за волосы и вырвал солидный клок.

– Господа, – объявил великий актер, исполнивший роль Трехлапого, – драма, которую мы имели честь вам представить, сочинена господами Альфредом д'Артюром и Савиньеном Ларсеном!

– А где же твое имя? – удивленно спросил Морис.

– Занавес!..

– Спектакль не даст сборов! – предсказывал Сенситив.

– Держу пари на две сотни представлений, – сказал Туранжо. – Я отправлю на него всех своих земляков.

– Но они так и не рассказали, что скрывала удавка, – заметила госпожа Тубан.

– Расин наверняка сочинил бы иначе! – заявил критик.

– Подводя итоги этого дела, – говорил Адольф Шампион госпоже Бло, – скажу лишь, что бывший советник и бывший комиссар полиции работают как лошади, чтобы добиться пересмотра решения суда в Кане. Эдме, жена господина Мишеля, распорядилась, чтобы всем кредиторам господина Банселля было уплачено сполна, и бедная старушка госпожа Банселль скончалась вполне умиротворенной. У госпожи Бланш родилась хорошенькая девочка, у госпожи Эдме растет очаровательный мальчик, госпожа Мэйнотт цветет как никогда… а я, я два раза в неделю хожу удить рыбу.

– Но все-таки, – не отставала вдова пристава, – чем же закончилось дело с подставным Людовиком Семнадцатым?..

– Мой дорогой маркиз, – говорил влиятельный друг маркиза Гайарбуа, покидая вместе с ним зарешеченную ложу, – этот Лекок был просто мужлан! Король все больше и больше увлекается идеями, исходящими из предместья. Так что давайте-ка разыщем птенчика с клювом Святого Людовика!

– Карета господина Мэйнотта! – выкрикнул ливрейный лакей.

– Ого! – воскликнул Гайарбуа. – Так, значит, они сидели в ложе прямо напротив нас!