Чтение онлайн

Все «национал-гвардейцы» ринулись за своим главарем. Раненого потащили Геза и Ямпец.

Покидая «Колизей», Ласло Киш кивнул радисту:

— Михай, остаешься за старшего. Приглядывай за стариком и его кралей.

Антала атаман не взял с собой. Поставил часовым на лестничной площадке охранять штаб.

Никого! В первый раз за столько дней Михай остался один в логове мятежников. Дышать стало вольнее, легче. Глаза лучше видят. Он теперь слышит и шорох волн Дуная, плеск его вод у гранитной набережной.

Михай повернул до конца регулятор громкости радиоприемника. Звуки вальса, предшествующего очередному сеансу передачи «Свободной Европы», заполнили «Колизей». Пусть Антал караулит штаб и слушает Штрауса. Парень заслужил награду.

Михай тихонько постучал в дверь Жужанны. Она сразу же откликнулась и вышла.

— Что?

— Все хорошо.

— Ты один?

— Как видишь. Все уехали.

— Знаю. Слышала. — Жужанна посмотрела на стену, где висел портрет брата. — Они убили и нашего Мартона. Теперь это так ясно.

— Они убили Мартона, а мы с тобой… Ах, Арпад, дорогой мой товарищ, сынок… Эх! Сколько ни соли Дунай, он все равно не станет Черным морем.

Жужанна оглянулась. Отец стоял на пороге своей комнаты. Не в пижаме, не в шлепанцах, как все эти дни. Одет, обут, словно собрался идти работать. Пахнет от него оружейным маслом и чуть-чуть порохом. Подтянут, выбрит. Поздоровел. Посветлел. Распрямился.

Благодарность и нежность наполнили сердце Жужанны. Она подошла к отцу, молча обняла его, подумала: «Вот, стоило ему стать самим собой, прежним мастером Шандором бачи, умным витязем Чепеля, его совестью, и к нему вернулось душевное здоровье, сила, ясность взгляда».

— Уйдем отсюда, Жужа, — сказал отец. — Самое подходящее время. Радист нас не задержит. Посмотри, какие у него глаза!

— Куда ты хочешь уходить, папа?

— К Арпаду.

— Как ты его найдешь? — Жужанна искоса взглянула на Михая. — Где он?

— Найдем!.. Он был на Чепеле, в горкоме партии… на Московской площади… всюду, где сражались коммунисты. Уйдем, Жужа!

— Нет, папа, я никуда не уйду. Самое неподходящее время для ухода.

— Почему?

Вальс Штрауса сменился голосом диктора:

— Говорит радиостанция «Свободная Европа». Свобода или смерть!.. Слушайте последние сообщения из Будапешта… Правительство обратилось с призывом к бывшим работникам АВХ о добровольной явке в новые органы полиции и комендатуры, возглавляемые Белой Кираи и Шандором Копачи. В противном случае, говорится в призыве, правительство не гарантирует служащим АВХ их неприкосновенность. Этот правительственный призыв был весьма характерен для создавшейся в Будапеште обстановки… Это уже не только капитуляция перед повстанцами. Это едва-едва замаскированное разрешение на суд Линча. Венгерские националисты охотно откликнулись на призыв Имре Надя и начали массовую охоту за работниками АВХ и за приверженцами коммунистического режима.

Венгры! Желаем вам успеха в этом истинно рыцарском деле. Не возвращайтесь домой до тех пор, пока не истребите всех, кто способен помешать вам закрепить завоеванную власть!.. Говорит радиостанция «Свободная Европа!» В связи с венгерской революцией мы работаем днем и ночью, на всех волнах, коротких, средних и длинных. Через каждые пять минут мы передаем последние известия из Венгрии. Слушайте нас через пять минут. Свобода или смерть!

Жужанна кивнула на радиоприемник.

— Вот почему мы должны остаться здесь!.. Михай, можно мне сказать отцу?

— Говори. И дай ему это. — Михай бросил Жужанне автомат, который она ловко подхватила и передала отцу.

— Папа, тебе не надо искать Арпада. Он сам придет сюда. Пойдем, я все тебе расскажу.

Радисты народ молчаливый. Сила привычки. Есть у них и другая привычка — думать вслух, когда остаются одни на один с совестью. Михай посмотрел на широкую, выпрямленную спину уходящего мастера и сам себе улыбнулся.

— Ну, господа, теперь все, ваша песня спета. Одолеем! Смерть — ваша, свобода — наша.

Часовой Антал приоткрыл дверь, ведущую на лестничную площадку, доложил Михаю:

— Эй ты, временный начальник. Гость к нам пожаловал. В юбке. Девушка.

— Ты уверен, что это так?

— Все данные налицо: румяная, тихоголосая и мужского взгляда не выдерживает.

— Твоего?

— Думаешь, я не мужчина?

— Что ты, Антал! Ты полный мужчина, чересчур мужчина.

— Как это — чересчур? Что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать… Как ты сюда попал?

— Как и все, наверно…. от памятника Петефи прямо в переулок Тимот, к оружейным складам.

— А почему?

— Сказали, что около Дома радио госбезопасность убивает людей. Студенты хотели выступить по радио, а их за это — из пулемета.

— Ты видел, как стреляла госбезопасность?

— Другие видели.

— Кто?

— Начальник штаба, комендант Киш.

— Американский корреспондент?

— И он видел.

— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Слыхал такую пословицу?

— Ты к чему это?

— К тому… Давно я за тобой наблюдаю. Не пьешь лишнего. Не вешаешь людей. Не грабишь магазины. Коммунистов не проклинаешь через каждые два слова.

— Ну! — Антал испуганно оглянулся на дверь. — Так что ж из этого? Ты вот тоже… Не больно прыткий на это самое… на грабеж и прочее.

— Но я твердо держу автомат в руках. И знаю, куда надо стрелять.

— Куда?

— Раз взялся за оружие, то бей без промаха, а не то тебе самому чуб собьют.

— Кто?

— Они… те, кто против твоих коренных интересов.

— В этом, брат, вся и закавыка. С позавчерашнего дня все перепуталось в моей голове. Не вижу тех, кто против моих интересов. Революционеры мы, а сжигаем и расстреливаем красные звезды. Боремся за справедливость, поносим госбезопасность за беззаконие, а сами выкалываем живым людям живые глаза, рвем живое сердце в живой груди.