Чтение онлайн

Однажды она юркнула в открытую дверь, стрелой взлетела на первую ближайшую лиственницу, перемахнула на березу. Никогда прежде я не видел ее такой прыткой, проворной и непослушной. Белку охватил какой-то безумный порыв. Я бежал за ней и звал: "Чернушка! Чернушка!" Но она точно оглохла, как будто сразу одичала. И вскоре пушистый чернявый комочек совсем затерялся в яркой осенней пестроте.

Растерянный, медленно бродил я между высокими деревьями и повторял без умолку, точно заведенный:

– Чернушка! Чернушка! Чернушка!

В ответ мне печально, надрывно кричали серые гуси, летящие стройными косяками на юг.

"Как жаль, что нет Найды! Она непременно помогла бы найти беглянку!
– думал я. И ругал себя: - Ах, какой же все-таки я плохой, бездушный человек! Ну что из того, что мы вспоили, вскормили осиротевшего зверька? Неужели за это "благодеяние" я должен лишить Чернушку самого главного в жизни - свободы?! Очень даже хорошо, что нет Найды. Пускай белочка резвится в лесу, как все ее дикие подруги! Пускай живет так, как ей положено".

Грустный, вернулся я поздно вечером в избушку. Мы уже собрались тушить керосиновую лампу, как вдруг кто-то начал царапать стекло. Я выскочил на улицу, с радостью снял любимую зверюшку с деревянной рамы. Холодная, облезлая белочка забилась мне под бороду и сразу же уснула.

Утром густыми крупными хлопьями повалил снег. Оставить беззащитную Чернушку в суровой тайге я не мог. Ведь она еще не подготовилась к лютым сибирским морозам, не успела отрастить пушистую зимнюю шубку и, конечно, погибла бы.

Конкурент Дурова

И вот мы в рыбацком поселке.

К временной переносной пристани пришвартовался долгожданный старенький пароход "Спартак".

Мы разместились в небольшой каюте вчетвером: Повеликин, Волынов, Рыжов, я, ну и, конечно, Чернушка. Запыхавшись, на палубу поднялся Павел. Он торопливо раскрыл громадную корзину и, вытащив оттуда берестяные туески с затейливыми узорами, смущенно положил перед каждым из нас по штуке.

– Возьмите на добрую память, - сказал он.
– Не обессудьте, сам в прошлом году мастерил. Я ведь сызмальства люблю возиться с лозой да с березовым корьем. Это вам харчи на дорогу, стерлядки копченые, в рыболовной артели заработал, - и подал тяжелый сверток.
– А это Чернушке на пропитание!
– Улыбаясь, он протянул мне ивовое лукошко с кедровыми шишками и орехами.

Мы горячо поблагодарили нашего заботливого друга.

Растроганный Сашка порывисто размотал роскошный красный шарф, протянул Павлу:

– Возьми на память!

Но Павел наотрез отказался принять подарок.

Долго, пока пароход не скрылся за изгибом реки, он стоял на берегу Енисея, размахивая рукой.

Монотонно похлюпывали колеса, за бортами плескались холодные белогривые волны. По нашей каюте резво бегала Чернушка. В последнее время она подурнела: облысела головка, облезла спинка, оголились лапки. Ее таежные подруги уже давно нарядились в теплые шубки, а у нашей воспитанницы линька слишком затянулась.

Но вот на ее затылке появились темно-синие разводы. Такие пятна бывают осенью у всех белок, когда они "цветут". Зверьков с синими головками охотники-промысловики называют "синеголовками", а с синими лапками - "синеручками".

И все же, несмотря на то что Чернушка была некрасивой - и лысой, и неряшливо клокастой, - любопытные пассажиры заполонили нашу каюту. Особенно все восторгались, как белка, словно маленький сказочный человечек, стояла на задних лапках и, обхватив пипетку, пила молоко.

– Вот это номер!
– хохотали зрители.

Капитан парохода шутя предупредил, чтобы я убрал "артистку" с глаз долой, иначе от скопления людей на одном борту судно может перевернуться.

А что творилось с ребятишками! Они шумно наблюдали за Чернушкой.

Однажды в каюту явился мальчуган, с лицом, испачканным брусничным вареньем. Белка в это время сидела на корточках и усердно терла лапками заспанную мордочку.

– Что она делает?
– спросил я детишек.

– Умывается!
– хором ответили они.

– Вот видишь, - обратился я к чумазому.
– Чернушка умывается каждый день, а ты ленишься. Она не любит грязнуль. Она сейчас же тебя прогонит, как Мойдодыр.

Наутро мальчишки наперебой хвастались: "Дяденька! Я чистый! А белочка меня не прогонит?"

И еще такой забавный случай произошел. Любопытная, шустрая девчонка поинтересовалась:

– А почему Чернушка не поет?

– Эти зверьки не умеют петь, - ответил я серьезным тоном.

– Нет, неправда!
– возразила девочка и бойко продекламировала: "Белка песенки поет и орешки все грызет..."

– Наша еще не училась в музыкальной школе, - сказал я.
– Зато она отлично гадает, например, может узнать, как тебя зовут.

– Ой, пусть отгадает!
– загалдели ребята.

Я нарезал несколько чистых бумажных квадратиков и на каждом крупными буквами написал разные имена. Во все бумажки-фантики, словно конфеты, завернул пустые орехи, а в тот, где было указано имя девочки (ее имя я слышал ранее), - полный.

Чернушка послушно, как дрессированная морская свинка, вытаскивала из шляпы "гадальные" пакетики, перекладывала с лапки на лапку и тут же, не разворачивая, откидывала прочь. Так она забраковала несколько штук. Наконец попался орех, который ее заинтересовал. Она проворно развернула бумажку и защелкала скорлупой.

– Читайте, - сказал я, подав девочке последний "фантик".

– На-та-ша!
– воскликнула она и захлопала в ладоши. Белка правильно отгадала ее имя.

Я, конечно, не стал раскрывать секрета "знаменитой гадалки". Чернушка просто "взвешивала", тяжелый орех или нет, то есть пустой или ядреный.

У белок, утверждают бывалые охотники, вдобавок еще такое тонкое чутье, что они способны через мощный покров снега безошибочно найти, где лежит еловая шишка, и определить, зрелые ли семена.