Шрифт:
ХАРЛАН ЭЛЛИСОН
ЧЕРНОКНИЖНИК СМИТ
перевод А. Шельваха
Памяти К. Смита[Кордвайнер Смит - псевдоним Поля Аарона Майрона Лайнбергера (1913-1966), американского писателя-фантаста, оказавшего большое влияние на X. Эллисона и некоторых других авторов "новой волны". (Примеч. ред.)]
На сто втором этаже Эмпайр-Стэйт-Билдинг, сидя на корточках во тьме кромешной, Смит нащупал у пояса кожаный мешок.
Внизу, на девяносто шестом или на девяносто девятом, по стенам лестничного колодца метались желтые световые пятна - эта крысиная стая всетаки его учуяла. Смит осторожно налег здоровым плечом на пожарную дверь - она не поддалась. Вероятно, ее заклинило еще тогда, после взрыва, когда он совершил свою чудовищную Ошибку. Итак, посреди гигантского кладбища, в которое он превратил мир, вмертвом городе, носившем некогда название "Нью-Йорк", на лестнице ржавого корпуса ЭмпайрСтэйт-Билдинг ему не оставили выбора. Единственный способ от. них избавиться - это... И он неохотно развязал кожаный мешок.
Смит, первый и последний из чародеев, готовился снова метнуть магические кости.
Желтые пятна мелькнули на девяносто девятом.
Уж если он на это решился (о ужас!), действовать следовало немедленно. Еще секунду Смит колебался. Их было человек пятнадцать. Мужчины и женщины. Он не желал им смерти. Невзирая на их слепую ненависть и недвусмысленные намерения, ему не хотелось применять свою сверхъестественную силу. Однажды Смит это сделал - и разрушил мир.
– Он там!
– крикнули внизу.
– Теперь ему крышка!
Весь день, карабкаясь, как насекомые, с этажа на этаж, они упорно хранили молчание, - и вот тишина взорвалась: "Сейчас мы его сцапаем!" Обмотанные тряпками ступни затопали по железной лестнице, ведущей наверх. Смит жадно глотнул затхлый воздух и, перевернув мешок, высыпал кости на пол.
Узор, который они, рассыпавшись, образовали, был, казалось, случаен. Смит забормотал заклинания - и вот раздалось тихое шипение, и сквознячок с горьковато-сладким привкусом, как у голландского шоколада, заструился из ниоткуда. Сквознячок, от которого у Смита холодный пот выступил между лопаток.
Он услышал вопли. Жуткие. Там, на сотом этаже.
У каждого из них мгновенно раздулись внутренние органы, раздулись, в клочья разрывая живот. Потом послышалось бульканье - все, что было в их организмах твердым, превращалось в жидкое, кипело и вываливалось, оставляя после себя пустую оболочку кожного покрова. А другие вскрикивали резко, отрывисто - в них шевелились ребра и, как тупые ножи, протыкали плоть изнутри.
Потом крики прекратились. Тишина, поднимавшаяся сюда вместе с людьми, осталась, а вот люди... Смит уткнул щетинистый подбородок в худые колени и завыл.
Сквознячок, подобно хищной птице, сделал еще несколько кругов над лестничным колодцем, потом исчез.
Снова Смит остался один. Смит - чародей, Смит толкователь колдовской книги, лишь ему внятной.
Единственный, кто уцелел после катастрофы, в которой он сам же и был виновен. Единственный, кто остался самим собой, тогда как все остальные теперь немногим отличались от животных.
– Я один!
– вырвалось у него вместе с рыданием и откликнулось эхом во мраке лестничного колодца: - Оди-ин!..
– Не считая меня, - вдруг донесся девичий смеющийся голос.
Легкие быстрые шаги, снова смех, и не внизу, а здесь, на этом этаже. Восторг и ужас. Ужас и восторг. Но и недоверие... "Осторожнее, не поддавайся, будь внимателен!" - сказал он себе мысленно.
С глухим рычанием, все так же на корточках, Смит потянулся к магическим костям, в страхе, что не успеет собрать их вовремя. Царапая ногтями пол, сгреб их в кучу.
– Имей в виду, - предупредил он девушку (кем бы она ни была), - я могу метнуть их еще раз!
Нашарив в темноте кость, Смит схватил ее и засунул в мешок, потом другую, третью, - его пальцы находили их безошибочно.
– Но ведь я же... я же люблю тебя!
– все ближе, ближе раздавался ее жаркий шепот, преисполненный участия и неподдельной нежности, и так хотелось ему поверить: да, да, она действительно его любит!
Ужас и восторг. Смит подобрал последнюю кость и устремил взгляд в сторону двери, ведущей на лестницу. В дверном проеме дрожало желтое световое пятно. Смит вскрикнул. Вспышка была столь краткой, что луч даже не успел коснуться сетчатки.
Темнота шумно дышала. Неужели кто-то из его преследователей остался в живых?
Угрожающе и одновременно с мольбой в голосе:
– Со мной шутки плохи. Ради Бога, не вынуждай меня сделать это вновь!
– Смит тряхнул кожаным мешком.
Луч, как меч, рассек темноту и по дуге полетел вниз. Со звоном упал карманный фонарик. Желтое пятно, вращаясь, подкатилось к ногам Смита и высветило его колено. Смит застонал - свет показался ему нестерпимо ярким.
Снова засмеялась девушка:
– Теперь ты сможешь мной полюбоваться!
– Шепот ее звучал призывно. Ну же, посмотри на меня, любимый!
Смит тыльной стороной ладони вытер слезы.
Поднял фонарик, нацелил луч в дверной проем верзила в лохмотьях, с бородой, залитой кровью, с распоротым животом, раскачивался на пороге, а потом повалился лицом вниз посреди лестничной площадки. Спина его блестела, влажная, алая, - это печень, подобно каплям кровавого пота, сочилась сквозь поры... Последний из его преследователей лежал перед ним бездыханный.
– Ну, пожалуйста, - умоляла девушка, - взгляни на меня! Ты увидишь, что я прекрасна!
Луч выхватил из тьмы обнаженную женскую фигуру в начале лестничного спуска.
Смит довольно долго сидел на корточках с фонариком в одной руке и кожаным мешком - в другой. Потом встал во весь рост, - кости, перевернувшись в мешке, негромко клацнули, как бы подтверждая, что направление луча он выбрал правильно. Но следовало быть крайне внимательным - отведи он луч в сторону, и девушка, несомненно, попыталась бы слиться с окружающей ее тьмой.