Чтение онлайн

– Кто знает. Все дело в том, что мне придется предпринять кое-какие действия.

Эллиот подцепил на вилку кусок телятины. Превосходная нежная телятина, обильно политая перечным соусом.

– А почему ты не обратишься за этим к нему?

– К сожалению, это уже невозможно, – Макоумер сосредоточенно резал утку. – Я задаю ему вопросы, и он либо молчит, либо отвечает очень уклончиво.

– Видимо, существует какая-то часть его жизни, закрытая для посторонних, – подумав, заявил Эллиот.

– Ты рассуждаешь как полный идиот, – горячо возразил ему Макоумер. Щеки его раскраснелись, под глазами пульсировала синяя жилка. – На карту поставлена вся «Ангка». Пятнадцать лет работы. А ты говоришь о закрытой части жизни. В «Ангке» такое невозможно.

Эллиот еще не понимал, куда клонит отец. Ясно, ему что-то от него нужно, и Эллиот разозлился на себя за то, что не может догадаться, что же именно.

– А, может, эта часть жизни Киеу не имеет никакого отношения к «Ангке»?

Макоумер окатил сына ледяным взглядом:

– У Киеу нет никакой жизни вне «Ангки». Без «Ангки» Киеу просто не существует.

Логика отца потрясла Эллиота – где все те знаки любви и нежности к Киеу, которые он уставал выставлять перед ним, Эллиотом, напоказ все эти годы? Почему все так неожиданно переменилось?

– Если он не прислушивается к моим словам, – Макоумер отодвинул тарелку, – может быть, ты сумеешь поговорить с ним.

– Я? – Эллиот с трудом удержался, чтобы не рассмеяться. – Киеу ненавидит меня почти так же, как я его. Да ты и сам это прекрасно знаешь.

Макоумер игнорировал его слова:

– Ты не понимаешь одной вещи, Эллиот. Реакция Киеу на тебя – это зеркало, которое ты сам же поставил перед собой. Он реагирует исключительно на твой гнев.

– Ты хочешь сказать, что он не испытывает ко мне ненависти?

– Нет.

– Тогда он гораздо лучше меня.

Макоумер молча разглядывал сына.

После недолгого молчания Эллиот наконец выдавил из себя:

– Так ты правда хочешь, чтобы я поговорил с ним?

– Хочу, – кивнул Макоумер. – Я хочу, черт возьми, узнать, что с ним творится. Это крайне важно.

Эллиот обдумывал слова отца: колесо Фортуны начало свой новый оборот, и все было готово к смене фаворитов. Если он примет предложение отца, подчинится ему, то тогда весь банк сорвет он, Эллиот.

– Хорошо, – просто сказал он, – я прикину, как лучше подобраться к нему.

– Очень благодарен тебе, Эллиот, – улыбнулся Макоумер. – Поверь, действительно очень благодарен.

Разыскать Лоонгшан был нетрудно даже в темноте. Трейси расплатился с таксистом примерно за километр до освещенного сотнями огней особняка. Вокруг трещали сверчки, басовито гудели цикады.

Обернувшись, Трейси следил за отъезжающим такси – задние огни машины походили на глаза дракона, мчащегося за жертвой. Дракон и его добыча, в Гонконге подобные образы приходили на ум сами собой. Трейси вспомнил Золотого Дракона с его даром предвидения и чтения чужих судеб. На Западе он стал бы объектом насмешек. Но Трейси слишком часто и подолгу бывал в Юго-Восточной Азии, чтобы подвергать сомнению подобные феномены.

Он поглядел на сияющий словно бриллиант Лоонгшан и подумал о словах Золотого Дракона: «Смерть, мистер Ричтер. Мы увидели там смерть». Чью смерть он имел ввиду, Мицо или его, Трейси?

Справа начинался горный склон, профиль его был изящен и кокетлив, словно линия женского бедра. В воздухе пахло апельсинами и кардамоном, легкий ветер с моря тихо шелестел черными листьями деревьев. Гонконг полумесяцем раскинулся в лагуне, как изогнутый тонкий клинок, он светился под луной, сверкали бриллианты и изумруды на его эфесе. Сейчас ничто не напоминало об удушливой вони грязных улочек, о джонках покачивающихся на покрытых пятнами мазута водах залива. Об этом могли не думать обитатели Лоонгшана, но только не он, Трейси. Джунгли Камбоджи и Лаоса выжгли клеймо в его душе, они кричали на разные голоса, как люди перед лицом смерти.

Трейси подошел ближе. Это был двухэтажный особняк в форме буквы L, на крыше более длинного крыла виднелось что-то вроде теннисного корта. Широкие белые колонны окружали бассейн, который сейчас, в призрачном свете луны, напоминал ломтик какого-то экзотического фрукта. Водоем на скалистых склонах Колонии был редкостью, сам факт существования бассейна свидетельствовал о невероятном богатстве владельца особняка.

Трейси подобрался еще ближе. Где-то над головой пронзительно крикнула ночная птица, и он замер. Он прислушивался к звукам в доме, но все заглушала мягкая музыка, лившаяся из открытых окон особняка.

Он решил проникнуть в дом с задней стороны. Стены были практически полностью застекленные, в этом были как свои плюсы, так и минусы: его могли увидеть изнутри, но и он с таким же успехом мог наблюдать за всеми перемещениями обитателей особняка.

Он осторожно обошел бассейн справа, стараясь держаться в тени деревьев. Примерно в ста футах от дома начинались густые кусты, представлявшие собой сравнительно неплохое укрытие.

Подобравшись к кустам, Трейси медленно повернулся на триста шестьдесят градусов: он прислушивался к звукам ночи, в них произошло некоторое изменение, но какое именно? Несмотря на дефицит времени, он должен был выяснить, в чем дело – до боли в ушах вслушиваясь в ночь, Трейси понял, что почти затих треск кузнечиков.

Затем раздался звук совершенно иного характера, Трейси припал на колено, увернувшись в последнее мгновение от надвигавшейся на него сверху тени. Из низкой стойки он нанес удар правой ногой, одновременно сбалансировав корпус, – великолепно растянутые связки позволили ему поднять удар в средний уровень, поразив нападавшего в живот.

В отблеске света от бассейна он узнал монгола.

От удара зубы его клацнули, сквозь плотно сжатые губы с шипением вырвался воздух. Удар сбил его с ног, но он почти сразу же вскочил и приготовился к новой атаке.