Черное Пламя
Шрифт:
– Так вы знали?! Вы знали, что он умрёт?!
– Хаятэ, не волнуйся! – Ванаби шагнула ко мне. – Его разум в полной безопасности. Через несколько часов Керр навестит тебя, и вы наконец сможете поговорить…
От неожиданности я чуть равновесие не потеряла. Сами собой выдвинулись когти, шипы на гребне мгновенно вздыбились. Ванаби удивлённо моргнула.
– Хаятэ, что ты…
– Вы убили его!!! – ударом хвоста я бросила пардию на пол и рванула с пояса меч – Убили моего друга!!!
Ударить не успела, стоявший рядом пард помешал. Он был почти так же быстр, как я, и намного сильнее; но я всё равно извернулась, ударила его ногой под колено и сразу – когтями в горло. Меч пришлось выпустить, но есть хаммер!
Третий пард из лодки попытался меня схватить. Я ударила его прикладом, оттолкнулась и прыгнула в воздух, раскрывая крылья. На миг перед глазами мелькнул потолок, где светились белые палки, проскользнули стальные колонны и фальшивый орёл в воде; а потом с одного из решётчатых мостиков на меня прыгнул пард. Он пролетел, наверно, половину пещеры, падая с такой высоты, что не будь у меня крыльев – даже я бы прыгнуть испугалась. А он не только не испугался, но и не промахнулся…
От удара мир закружился колесом. Мы с пардом рухнули в воду, при этом я оказалась внизу, и сила падения увлекла нас на самое дно. У меня оба крыла чуть из суставов не вывернуло.
А пард сознания не потерял и, прежде чем я опомнилась, ткнул меня какой-то штуковиной в грудь. Всё тело мгновенно свело судорогой, в глазах потемнело. Ледяная вода рванулась в пасть; я хотела закричать, но не смогла, и мир, последний раз отразившись в жёлтых тигриных глазах, погас окончательно.
Очнулась я в совершенно белой комнате, где отвратительно пахло. Сразу всё вспомнила и решила притвориться, словно ещё без сознания. Осторожно, едва приподняв веки, осмотрелась.
Я лежала на каком-то мягком сундуке, до самого горла накрытая белой тканью. Сильно болели крылья и грудь, но всё это просто пустяки по сравнению с тем, что пропал медальон! Когда я это поняла, то похолодела прямо.
Слева, на таком же сундуке, лежал пард, которого я узнала мгновенно. Это он на меня прыгнул! Могучий, ярко-рыжий с полосками, тигр притворялся спящим. Больше в комнате никого не было.
Я тихо поднялась и скользнула к парду. Принюхалась. Среди кошмарной вони удалось различить хорошо знакомый запах Тошибы. Тигр дышал ровно и глубоко, на запястье мускулистой руки блестел браслет. Похоже, он правда спит…
Беззвучно встав за головой парда, я сцепила руки, выпустила все десять когтей и острожно опустила, окружив его горло бритвенно-острым ожерельем. Тигр мгновенно открыл глаза.
– Шевельнись, и смерть будет болезненной, – сказала я ровным голосом. Пард дёрнулся, но вовремя ощутил когти у горла и замер, глядя на меня снизу вверх.
– Хаятэ, не надо, – голос у него оказался низким и звучным.
– Вы убили моего друга. Вы обманом завлекли меня в ловушку и скоро убъёте. Но уж одного из вас я точно заберу с собой, – у меня даже гребень шипов вздыбился от ярости. Усилием воли снова его опустила.
– Куросао не погиб, – быстро ответил пард. – Его разум живёт во мне, я – это он! Мы с тобой проскакали всю степь…
– Не смей! – рявкнула я. – Куросао был лошадью и не мог говорить, но он стал моим другом и достойным спутником. Я никому не позволю оскорблять его память!
– Хаятэ, – пард улыбнулся. – Кто ты, скажи? Человек или дракон? Самурай или крылатая рептилия? Я стиснула зубы.
– Тебе не обмануть меня, гэйдзин!
– Хаятэ, – серьёзно ответил тигр, – Мне неизвестна правда о твоём рождении и воспитании. Я не знаю, кто и по какой причине оставил тебя Годзю, и почему из всех дочерей только тебя Годзю посвятил в Бусидо. Но я не хочу это знать. Ты Хаятэ Тайё, Сокол Бури; и какая бы жизнь не ждала тебя впереди, верь: ты проживёшь её сама. Я невольно попятилась.
– Ты… как ты смеешь! Ты украл память моего друга!
– Это моя память, Хаятэ, – пард сел и посмотрел на меня жёлтыми глазами.
– Однажды ты сказала, что судьба и драконов, и самураев – умереть в любой миг. Запомни, маленькая: судьбы нет. Он улыбнулся.
– Мы с тобой проскакали всю степь, Хаятэ. Нас чевствовали тавры и хотели убить люди, мы спасали драконов и пардов, убивали зверей и охотников. И вот, спустя много дней, мы наконец можем поговорить…
Спрыгнув с сундука, пард опустился на четвереньки, подошёл ко мне и ткнулся носом в бедро. Я прижалась к стене.
– Что это значит?! – от волнения не могла говорить нормально, приходилось рычать. – Куросао убили! Я сама видела! Ты просто украл его память!
– Я и есть Куросао, – мягко ответил тигр. – Вспомни, что тебе рассказала Ванаби. Несколько месяцев назад у меня, Керра, забрали личность, то что люди зовут душой, и вложили в искусственное тело лошади. Конь, которого ты видела, был всего лишь плотью и не обладал разумом. Ты полюбила не коня, Хаятэ, ты полюбила Куросао, разумного, верного и бессловестного. Он улыбнулся.
– Это я, малышка. Твой конь. Просто теперь я могу говорить. Сглотнув, я замотала головой и рухнула на мягкий сундук.
– Не верю… Не верю! Почему вы убили коня? Кому он мешал?! Я обещала ему…
– Ты обещала мне! – оборвал тигр. – Мне, Хаятэ, ты обещала мне свободу. И ты исполнила обещание. Без тебя я никогда не смог бы вернуться, и до конца своих дней был бы обречён оставаться животным. Я стиснула зубы.
– Куросао не был животным. Он был моим другом.
– Он был мной, – возразил тигр. – Я помню всё, что видел Куросао до последнего мига, помню даже полёт над горами и холод, страшный холод. Тело моё задыхалось и билось в путах, но разум радовался, потому что знал – мы летим домой… Хрипло зарычав, я схватила парда за горло и опрокинула на ковёр.
– Ты!!! – от ярости у меня в глазах всё покраснело. – Говоришь, твою душу вложили в тело коня? Лжец! Ты прыгнул на меня у водопада! Как же ты смог, без души? Куросао был уже мёртв!
– Да не мёртв он… – прохрипел тигр, тщетно пытаясь разжать мои когти.
– Отпусти…
– Говори! – рявкнула я. – Ты украл память моего друга и должен знать, на что способна Хаятэ!
Пард попытался освободиться, но я немного сдавила когти. Сообразив, что произойдёт, стоит мне нажать сильнее, тигр прекратил вырываться.