Чтение онлайн

— …Раз немец так торопится, — гудел бородатый незнакомец, обращаясь к учительнице, — значит, аэродром ему до зарезу нужен. Так и объясни Никифору, пусть со своими людьми чем только может мешает строительству, а мы тут поблизости будем действовать.

Надежда Яковлевна что-то сказала, Сергей не расслышал ее слов.

— Знаю, — произнес мужчина. — А склад с горючим, как ни трудно, надо сжечь. Бензин этот для самолетов подвезен. Они Москву хотят отсюда бомбить. Пусть свяжется с мобилизованными, которые там работают. Это же наши люди, их только организовать.

— А как нам быть, Иван Акимович? — спросила учительница несколько громче. — Не пора ли в лес? Не нравится мне эта сегодняшняя перепись.

Партизан потянул из трубки и ответил не сразу:

— Нельзя нам сейчас трогаться, — сказал он задумчиво. — У нас сведения есть, что немец готовит прочес леса в нашем районе. Ждет, когда болота замерзнут. Так что вам лучше тут побыть. Особо за ребятами присматривай, чтобы чего не выкинули. В деревне не должно быть никаких происшествий. Распространение листовок продолжайте в Шаталовке, среди мобилизованных на работу… А самое главное, — напомнил он, — бензосклад на аэродроме. Передашь Никифору Родионычу, пусть хорошенько разведает, где там у немцев посты, секреты. Если своими силами не справится — вместе будем действовать.

Вскоре мужчины ушли. Надежда Яковлевна закрыла за ними дверь, унесла ночник в другую комнату. Сергей слышал, как там скрипнули пружины кровати. «Значит, не здесь надо действовать, а в Шаталовке», — подумал мальчик, вспоминая наказ старого партизана.

Утром Надежда Яковлевна сказала Сергею:

— Передай Тимоше и Никите, что я приказываю строго-настрого никаких сборищ не устраивать в вашем «штабе» и вести себя тихо. Пусть зайдут ко мне. Завтра вам придется опять сходить в Шаталовку.

В тот же день гитлеровцы угнали всех взрослых жителей деревни на вырубку кустарника, росшего вдоль речки и по берегам пруда. Пользуясь отсутствием матери и Надежды Яковлевны, Тимофей собрал в своем доме самых активных ребят пионерского отряда. Позвали и Сергея с Ильей.

— Такое дело, товарищи! — важным тоном начал он, явно подражая кому-то. — Сегодня нам нужно обсудить наши текущие дела. А текущие дела очень серьезные. Во-первых, Тихон Анисимович сказал, что фрицы приехали к нам на всю зиму. Потому они и кусты кругом деревни приказали вырубить — партизан боятся. Значит, не будет теперь никакой возможности свободно дышать.

— Это уж точно, — хмуро вставил Сашка.

— Вот я и говорю: какого лешего мы будем сидеть сложа руки? Действовать надо, выкуривать фрицев из деревни. Слышал, что партизаны откалывают?.. На станции Васьково вчера поезд сожгли. А охране такого духу, говорят, задали, что вся разбежалась.

— Откуда знаешь?

— Тихон Анисимович утром рассказывал.

— То партизаны, а то — мы, — рассудительно заметил Гриша.

— А мы, думаешь, не сумеем? Еще как! Перво-наперво надо сжечь школу. Фрицам жить негде будет — они и уберутся из деревни.

— А учиться где? — сказал Гриша.

— Сейчас не до ученья. А думаешь, фашисты оставят что, когда отступать будут? Вон в Дятлине все начисто!..

— Это мы и без тебя знаем, — сердито перебил Тимофей. — Спалим, что комар носа не подточит: как будто само загорелось.

— Да-а, а если они — без разбора? Шарахнут по деревне из пулеметов — и все.

— Раскаркался — шарахнут! шарахнут! — набросился на него Никита. — Трусишь — не лезь, а нам не мешай!

На сторону Гриши Деревянкина неожиданно встал Сергей:

— Гриша прав, — сказал он, — фрицев в деревне трогать нельзя.

Деревенские ребята, знавшие его храбрость, удивленно смолкли.

— Как это? — немного погодя спросил Тимофей. Он особенно недоумевал: еще вчера, сразу после приезда гитлеровцев в Березовку, Сергей сам завел с ним разговор об уничтожении школы, а сегодня — выступил против.

— Надежда Яковлевна приказала: не затевать ничего, — тихо промолвил Сергей.

Несколько человек сразу недовольно загалдели.

— Известное дело — женщины, — сказал Тимофей, — что они другое могут сказать? Конечно, во всем нужна осторожность — это мы понимаем. Но сидеть сложа руки — ничего не высидишь!

Сергей замялся. Он был в затруднении: как объяснить друзьям, не рассказывая им о ночном разговоре партизан с учительницей, что немцев в деревне сейчас трогать не следует?

Вдруг в избу влетела запыхавшаяся Тимофеева сестренка.

— Ой, ребяточки! — крикнула она, прижимая руки к груди, — немцы-то около школы весь лес начисто валят!

Мальчуганы выскочили на улицу. С пригорка школьный парк виден был как на ладони.

— Смотрите, смотрите, падает!..

Сережа увидел, как верхушка одного дерева медленно поплыла в сторону и скрылась среди соседних вершин. Спустя несколько мгновений до детей донесся глухой протяжный шум, похожий на тяжелый вздох…

— Тополь, что у школьного крыльца рос, — угрюмо определил Тимофей.

— А вот опять!..

— Это дуб, под которым беседка стояла.

— Липы на главной дорожке режут! — со слезами восклицала девочка, глядя, как одно за другим валились вековые деревья.

Лица у ребят были такие, как будто там, возле школы, гибли не тополя, дубы и липы, а живые люди.

— Вот паразиты, — произнес Никита, кусая губы, — чтобы такой парк вырастить, двести лет надо.

Стоявший рядом с ним Сережа вздохнул:

— Из-за трусости фашисты готовы весь мир истребить.