Чтение онлайн

– И вы можете назвать причину, по которой я не должен сообщить о вашем желании принцу? Ведь согласитесь, это явная измена, за которую по голове не погладят. Да и с какой стати вы решили поделиться со мной столь серьезной информацией?

С моей точки зрения, это очень серьезные вопросы, поэтому их и озвучил.

– Исходя из того, как вы, Кевин, пообщались с его высочеством, я могу не опасаться вашего доноса. Тем более, со слов принца, вы внесены в список его самых злейших врагов. Цитирую дословно: «Такого унижения я никогда в жизни не испытывал, когда стану Императором, я его уничтожу». Именно так высказался он после вашего разговора.

Вот это номер! Теперь я числюсь среди врагов самого принца. Вероятно, это нужно считать большой честью? Но моему гостю ответил в свойственной мне манере:

– Сам нарвался, пусть сам и выкручивается.

– Вот и я, после того как узнал о вашей дружеской беседе, решил выяснить, почему молодой сосед ведет себя столь необходительно с такими людьми. Ведь по логике вещей, ты должен от радости, что к тебе приехал будущий Император, места себе не находить.

– А я вместо этого нагрубил своему суверену и вытолкал его взашей. Это вы хотели сказать?

– Примерно так, – согласился собеседник.

– И что следует из вышесказанного? – поинтересовался у него.

– Из этого следует три вывода. Первый: ты отмороженный на всю голову подросток, которому власть снесла крышу.

Говоря это, он старался внимательно отслеживать мою реакцию. Но я просто кивнул, соглашаясь с таким аргументом.

– Второй, – продолжал он, – у тебя достаточно силы, чтобы отбиться от имперских сил.

Увидел, как скривилось мое лицо, но продолжал:

– Вот только вряд ли ты собираешься воевать всю жизнь непонятно с кем. Следовательно, остается третий вариант: ты сам собираешься занять имперский трон!

От такого предположения я чуть не подавился. Когда я откашлялся, герцог, посмеиваясь, продолжил свою пламенную речь:

– Но так как ты не идиот, в чем я уже успел убедиться, то есть еще четвертый вариант, и он устраивает тебя больше предыдущих. И мне очень интересно, спасет ли он и меня от новой власти?

После этого он внимательно уставился на меня, ожидая ответа. И как ответить, чтобы и честно, и ничего при этом не сказать?

– А чем вас не устраивает старая власть? – забросил пробный крючок.

Некоторое время де Край сидел молча, а потом неожиданно спросил:

– А известно ли вам, молодой человек, что я, так же как и ваш покойный отец, вхожу в круг пяти семей?

Вот даже как? Не знал, но спасибо за информацию. Оказывается, мои предки умудрились неплохо пристроиться, за что им низкий поклон. И еще это говорит о том, что сидящий передо мной понимает, что даст ему возвращение Императора.

– Не пяти, а семи, – поправил я герцога.

– Тебе ничего не говорили об этом круге? – удивился он моему ответу.

– Говорили, – не согласился с такой постановкой вопроса.

– Тогда ты должен знать, что в него входят пять семей, – известил он меня.

– Уже семь, – обрадовал моего собеседника.

– И кто же тебе об этом сказал? – саркастически осведомился герцог.

– Адриан, – кратко ответил на его подколку.

На меня посыпался град вопросов, начиная с того, когда это было, и заканчивая, не перепутал ли я чего. Нет, рассказывать о том, где и в каком состоянии находится его величество, не стал. Поэтому на все скользкие вопросы отвечал, что это не моя тайна. Когда же у соседа сдали нервы и он попытался вытрясти из меня информацию в прямом смысле этого слова, пришлось вмешаться Шустрику. Одно его «мяу» моментально охладило столь экспрессивного собеседника. Сообщил только, что наш Император, надеюсь, скоро вернется, но не стоит кричать об этом на каждом углу.

Наш разговор завершился как-то неправильно. Видно было, что мое сообщение о скором возвращении Императора расстроило все расклады, которые герцог нарисовал в своем уме. Теперь ему потребуется время для того, чтобы переосмыслить свою позицию.

– Между прочим, – уже прощаясь, поведал сосед, – весь ближний круг принца состоит из наемных убийц. Зачем он их притащил с собой и как у него это получилось, я не знаю. Просто информирую тебя об этом.

А вот это уже серьезно! Об этом стоит поговорить с бароном фон Брегом. Все-таки это его епархия – безопасность. Вот только выловить главу тайной стражи, или как там зовется его должность, у меня не получилось, поэтому на боковую отправлялся в расстроенных чувствах. Что я смогу противопоставить тренированным убийцам, если они решат меня прикончить? Понятно, что у меня есть Котяра и Мурзики, но без них я как ноль без палочки.

«Такие перстни имеют сотники ночных невидимок. Это элитная преступная группировка клана убийц. За свою работу они берут сумасшедшие деньги, но работу выполняют всегда. И если оплата будет достаточной, примут заказ даже на Императора и выполнят его, чего бы им это ни стоило».

Непонятно с какого перепуга всплыла в уме информация, которую мне поведали после нападения в лесу. Это что же мне подсказывает Профессор? Спрашивать его напрямую смысла нет, уже не раз в этом убеждался. Так что стоит подумать над этим.

На автомате подошел к столу, открыл один из ящиков, вытащил этот перстенек и потопал в кровать. Все-таки лежа приятнее рассматривать безделушки. А я разве не говорил, что после нашего разговора с наставниками забрал это колечко себе и оно без дела пылилось в моем секретере? Даже странно, что такой дорогой вещичке еще никто не приделал ноги. Хотя это же не моя родина. Здесь намного больше честных людей, особенно среди незнатных. Здесь не было режима, который на протяжении десятилетий учил, что воровать – это правильно и полезно.

Вещица оказалась очень даже красивой, а если сравнивать с венцом, то вообще шедевр. Понравилось разглядывать перстень на просвет, глядя на луну. Рядом пристроился Шустрик и его мурлыканье начало потихоньку убаюкивать. Вставать, чтобы положить перстенек на место, желания не было, а бросать его на полу возле кровати не по-хозяйски, поэтому прицепил его на веревочку, где он когда-то и был. Как попал в объятия Морфея, абсолютно не помню, но сон был сладкий и приятный.

Проснулся резко. Ощущение опасности вопило, как полоумная сирена. Тело абсолютно не слушалось, и ни один звук не покинул моего горла.