Через лес
Шрифт:
– Заткнись, недоносок! – взревел отец. Обернувшись, он накинулся на мать: за то, что она пустила детей в комнату. За то, что тратит на них, "особенно на эту, проклятую" еду, на которую и так едва хватает денег. За то, что они тут шептались и шуршали как крысы, мешали ему спать.
Захлебываясь рыданиями, Фредерика думала: "Я не могла, не могла! Только не Ричарда, милого Ричарда. Я никогда не причинила бы ему зла". Вдруг Фредерика вспомнила: однажды отец крепко побил ее. Брат ночью громко заплакал, разбудив замок. Она успела запереть Ричарда в комнате и выбросить ключ в окно коридора, чтобы отец не добрался до мальчика.
Терпя удары из последних сил, она слышала, как мать говорила:
– Если убьешь ее, проклятье может усилиться, сожрать тебя вместо сына. В конце концов, мы можем выручить деньги за девчонку, продать в заложницы какому-нибудь заезжему князьку, не знающему о проклятии.
Тогда Фредерика быстро забыла услышанное. Но теперь страшная правда настигла: в том, что Ричард хилый и болезненный, тонкий как тростинка и глупый, виновата она сама.
Через несколько дней посветлели оставленные отцом синяки. На рассвете Фредерика собрала в мешок хлебные обрезки, хрящики с куриных косточек, немного овощей и яиц. Тепло одела Ричарда, нахлобучив на него все более-менее годные вещи, найденные в старинных сундуках. Оставшееся надела на себя. Проходя на цыпочках мимо маминой комнаты, Фредерика прошептала:
– Я попробую снять с Ричарда проклятие. Прощай, мама.
В обращенной к лесу стороне замка несколько веков назад останавливались приезжие. Но с тех пор как колдун перестал исполнять желания, комнаты, за исключением одной, где жили брат с сестрой, пустовали. Но если в то утро какой-нибудь заблудший призрак решил бы выглянуть в окно, то заметил бы две маленькие фигурки, пересекающие границу леса.
Конец ознакомительного фрагмента.