Чтение онлайн

— У вас, Александр Петрович, на все есть ответ.

— Вот так-то лучше. Иначе быть не может. Но коммутацию придется пересмотреть. Спасибо вам, Герасим Иванович. Пройдемте в цех. Ствол готов и в него уже вставляют полюса. Посмотрим, как на деле получается.

И Званцев со строптивым капитаном пошли в цех.

— Без вас мы не знали, на какую скорость разгона рассчитать модель. Решили начать с малого. Сто метров в секунду.

— Это немного.

— Для изучения магнитных процессов, о чем шла речь, достаточно. Это ступенька лестницы наших исканий.

— Исканий или находок?

— Чтобы найти, надо искать.

Они стояли у алюминиевого продолговатого корпуса со множеством отверстий для магнитных полюсов.

— Если не ошибаюсь, по цеху идет командарм, — встревожился капитан, смахивая с гимнастерки пылинки и поправляя шпалу в петлице.

— И верно! Тухачевский, Михаил Николаевич.

— И вы так близко знакомы, что называете его по имени-отчеству? — изумился капитан.

— Виделся с ним один раз. Обещал навещать нас Тухачевский приближался в сопровождении директора завода Мирзаханова, невысокого коренастого человека с волевым, восточного типа лицом. Рядом шагал Александр Яковлевич Шефер, начальник цеха, и чуть сзади — полковник, знакомый по приемной замнаркома, адъютант командарма.

Тухачевский, подойдя к Званцеву, протянул руку:

— А я вас разыскиваю. Товарищ Мирзаханов предупредил: работаете под грозной вывеской «Не входи!».

— Здравствуйте, Михаил Николаевич! А там, кроме этой вывески, и нет ничего. Все здесь. Товарищ Мирзаханов выполняет заказ. Пока исследовательскую модель можно смотреть у Александра Яковлевича в цехе. Надеюсь, когда дело дойдет до испытаний, директор выделит нам закуток не в заводоуправлении.

— Не беспокойтесь, об этом я позабочусь. Будет у вас зал в три этажа, только модель дайте. Вижу, не похожа она на свою деревянную бабушку.

— Да, Михаил Николаевич, мы решили для эксперимента заменить соленоиды магнитными полюсами, возбуждение которых включается движущимся снарядом, он же и замыкает магнитный поток. Это вызвало возражение нашего соратника капитана Гончарова, — и Званцев, обернувшись к окаменевшему по стойке смирно капитану, закончил: — Мы учитываем его замечания, как бы начав испытания модели еще до стенда.

Тухачевский протянул руку Гончарову:

— Отстаивайте, капитан, интересы Красной Армии.

— Служу Советскому Союзу, товарищ командарм! — отчеканил капитан.

Тухачевский расспросил о параметрах модели, о скорости, весе снаряда и, выслушав Званцева, сказал:

— Ну, что ж. Это пока макет, учебное пособие. Учитесь на нем создавать боевое оружие. Скорость вылета пули из винтовки Мосина, состоящей у нас на вооружении, девятьсот метров в секунду. Не так ли, капитан?

— Так точно! — отрапортовал Гончаров.

— Познакомьтесь со здешним изделием, — и он кивнул на стоящее у входа полевое орудие на резиновых шинах. — Постарайтесь сделать не хуже. А там посмотрим, — и, прощаясь, он обменялся рукопожатием со Званцевым и капитаном.

Гончаров не мог прийти в себя от этой беседы и, смотря на удаляющуюся группу, прошептал:

— Какой человек! Как четко по-полководчески ставит задачу. Тяжкий грех не выполнить ее!

— И выполним, — заверил Званцев. — Нам с таким полководцем отступать негоже.

Молодые Званцевы жили в отделанной для них квартире с полагающейся казенной мебелью. Во всех домах — диван с высокой спинкой, одинаковые столы и стулья. Только подаренный Инне к свадьбе рояль четверо здоровенных грузчиков перетащили от Шеферов. Вспомнился Саше такелажник Гриша, носивший на спине этот рояль один. И почему-то грустно стало Саше, и он взялся за письмо Косте Куликову в далекий, засевший в сердце Белорецк. Эти задушевные письма были своеобразным дневником, отражающим день за днем беспокойную жизнь Званцева, начиная с его путешествия в Москву, аварии самолета и неожиданного сказочного успеха деревянной трубочки, сделать которую подсказал Костя. Павлуновский, Орджоникидзе, Тухачевский, — конечно, он рассказал о них Косте во время прощания с Белорецком, но в письмах события выстроились в логический ряд. Подлипки и молниеносная женитьба на девушке с огненными волосами. Потом будни искателя. Внезапная задержка почти готовой модели, когда артиллерийский завод стало лихорадить. Тучи сгущались. В мюнхенских пивных появился неистовый оратор, призывавший к возрождению арийской нации, которая имеет право на жизненное пространство. Прежде всего на Востоке. На немецких специалистов в цехах завода стали смотреть косо, и общение с ними становилось небезопасным, хотя они по-прежнему трудились над вооружением для Красной Армии.

Инна была недовольна эпистолярным увлечением Саши, прочитав пару приготовленных к отправке писем. И Саше пришлось писать их в «невходишке», как в шутку прозвали свою комнатушку ее обитатели.

— Пришел? — недовольно встретила она его. — Ты же должен встречать стариков.

— Я за тобой. Разве мы не встречаем их вместе?

— Я не поеду.

— Но почему?

— Я встречу их здесь, как хозяйка дома. И это должно быть понято всеми.

— Ты имеешь в виду мою маму, Магдалину Казимировну?

— И тебя, и ее. Женщине, всю жизнь командовавшей в своем доме, трудно будет понять новую обстановку. Ей надо помочь в этом. Поэтому я встречу ее здесь. Не беспокойся, вполне радушно. Отведу ее в комнату, приготовленную для них. Скажу, чтоб она была в ней полной хозяйкой.

— Инна! Но ведь это удар ниже пояса.

— Я плохо разбираюсь в боксе и не собираюсь с тобой боксировать. Сражайся не со мной, а с Мирзахановым, вышибай из него миллионы киловатт необходимой тебе мгновенной мощности.

Это было самой болезненной точкой Званцева. Они втроем давно подсчитали, что для боевого электрического орудия требуются такие мощности, что трудно себе представить, где их взять, и подтверждение этому Званцев получил в тот же день, привезя родителей к себе домой.

Магдалина Казимировна и Петр Григорьевич, постаревшие, усталые, но радостные были счастливы, увидев сына, но Магдалина Казимировна поджала губы, узнав, что невестка не приехала их встречать.

— Молодая хозяйка, — выгораживал ее Саша. — Ей хотелось дома все подготовить к вашему приезду.

— Как будто времени было мало, пока мы ехали, — многозначительно заметила Магдалина Казимировна. — В Барнауле всей семьей на вокзале нас встречали твои былые родственники. А здесь… — и она умолкла.

— Молодая кобылка с норовом на бегах всегда норовит впереди быть, — заметил Петр Григорьевич. — Молодость проходит, а старость, без рюмочки, позади плетется.

Рюмочка ждала его за сервированным Инной столом. Подошли и Александр Яковлевич с Валентиной Всеволодовной. Произошло теплое знакомство. В разгар застолья раздался звонок у входной двери. Саша пошел открыть и увидел молодого кавказца с черной бородкой.