Чтение онлайн

— Моя вина, каюсь, товарищ командующий. Мы эти два легких танка в вырытых для них в лесу капонирах спрятали и замаскировали в километре от передовой.

— Ты бы лучше, чем командующему байки рассказывать, доложил, что задумал, как неприступный вражий дот обезвредим?

Развернули карту на неструганых досках стола, сколоченного в блиндаже фронтового штаба, и генерал-полковник подробно доложил командующему свой план.

— Славный сюрприз ты немцам готовишь, если новая техника не подведет. Валяй, прорывай, благословляю на подвиг. Но людей береги.

— Задача наша без потерь и самопожертвования все провести, убрать неприступную пулеметную точку.

— Ну, тогда с Богом, с чертом, с кочергой. Выполняйте. И чем скорее, тем лучше.

Лейтенант Гаршин командовал подразделением сухопутных торпед (боетанкеток), знакомых ему с Керченского полуострова, где у татарского селения Мамат он под руководством гражданского инженера Каткова и особой группы военинженера Званцева овладевал техникой подготовки и вождения управляемых издалека танкеток.

Лейтенант Гаршин показывал генерал-полковнику Хренову место в лесу, где под грудой хвороста покоился в вырытом для него капонире один из двух легких танков, переоборудованных в институте в Москве в передвижную электростанцию.

Хренов желал дотошно осмотреть все, начиная с внутренности скрытого танка.

— Разрешите, товарищ генерал-полковник, не сопровождать вас внутрь танка. Уж очень тесно будет. Там сидит мой человек — электрик. За ним и закреплена эта танк-станция.

Давай, показывай, как в пузо твоего сухопутного кита залезть. У меня габариты подходят более, чем у тебя, тяжелоатлета с виду.

Лейтенант Гаршин уверенно подошел к груде хвороста и раскопал в нем отверстие, обнажив башенку танка, откинул крышку и крикнул в люк:

— Принимай, Вася, гостя. Сам генерал-полковник Хренов познакомиться с твоим хозяйством хочет.

— Милости просим, товарищ генерал! — донеслось из глубины.

Хренов забрался на кучу хвороста, где стоял Гаршин, поправил фуражку с золотым галуном, спустил ноги в люк танковой башенки и скрылся в нем.

Он оказался в боевом отсеке со снятым орудием. Нащупав ногой ступеньку, спустился в машинное отделение. Дюжий старшина, инженер-электрик, подхватил генерала под руку:

— Разрешите помочь, товарищ генерал, а то со свету наше аккумуляторное освещение тусклым выглядит.

— Тускло — не тускло, а показывай свое хозяйство.

— За спиной у вас танковый двигатель. Переключаться может с гусениц вот на этот электрогенератор постоянного тока. Дает до двухсот двадцати вольт напряжения на кабель. Километр вдоль него по земле пройдете — в блиндаж управления попадете. Там хозяйство сам лейтенант Гаршин вам покажет.

— Ну, Вася, спасибо за службу. Сейчас мы с тобой самого бога войны вместе с авиацией перещеголяем и нацистов этих, гнусных посланцев ада, извергнутых из зада, обратно направим.

— Складно и наглядно у вас получается, товарищ генерал. Нам бы так сработать.

— Ты, знай себе, крути, да па вольтметр поглядывай, а взрыв и здесь услышишь.

Дотошный заместитель командующего фронтом, убедившись, что Гаршин человек надежный и к атаке подготовился заботливо, дал ему приказ действовать.

Перед нейтральной полосой наготове стоял танковый отряд новеньких Т-34 с Нижне-Тагильского завода, а за ними ударный батальон отборной пехоты. Танки без пехоты город не освободят, а ключевой дот отрезал ей путь.

— Разрешите обратиться, товарищ капитан, — нагнал Гаршин командира отряда с тремя орденами на груди.

— Что тебе, лейтенант? Говори.

— Мы вам дорогу расчищаем. Дот непроходимый в воздух пустить хотим. Как в Ленинград прорываться станете, позвольте к вам примкнуть. В Ленинграде найти кое-кого надо…

— Не пойму я тебя, лейтенант. Дорогу расчищать собираешься, а сам в арьергарде стоишь.

— Ay меня здесь в блиндаже пульт управления. Я отсюда нашими электробойцами управлять стану.

— Не слыхал, не слыхал. Думал, опять с саблями наголо вслед за товарищем Ворошиловым под пули пойдем.

— Что пуль из неприступного дота не будет — гарантирую.

— Ой, много на себя берешь, лейтенант.

— Сколько генерал-полковник Хренов приказал, не больше.

— Ну, смотри, лейтенант, чтоб из дота ни одной пули не было. Тогда пристраивайся.

— Да дота не будет, — заверил Гаршин и направился вдоль выходящего из леса кабеля.

В недавно отрытой траншее пахло сырой землей, как и в блиндаже, похожем на отсек подводной лодки. Лампочка от аккумулятора освещала щит с приборами, окулярами перископа и рычагами управления танкеткой, далеко спрятанной в капонире. От пульта к ней тянулись три саперных провода, намотанных в танкетке на три не вращающиеся шпули, как в текстильных машинах. Два провода от приводов гусениц, третий от взрывного заряда. Свободно сходя со шпуль, они остаются лежать на земле, где их так же трудно перебить, как два раза попасть в одну воронку.

Гаршин сел за пульт, прильнул глазами к окулярам перископа и увидел на освещенной солнцем земле проход, где полегло немало солдат, и проклятый дот с несколькими амбразурами для пулеметов. Батарея противотанковых пушек располагалась поблизости, в глубине позиции.

Лейтенант объявил в микрофон связи танковой электростанции в лесу:

— Готовность номер один!

Перед ним загорелась зеленая лампочка, и Гаршин отрапортовал готовность в штаб фронта. Тотчас рядом загорелась красная лампочка. Хренов давал сигнал атаки.

И Гаршин подал напряжение на два саперных провода, идущих к танкетке. Дрогнула стрелка вольтметра, Гаршин отчетливо увидел в стереоперископ, как танкетка вырвалась из укрытия и помчалась, отчаянно виляя, по воле Гаршина, чтобы не стать артиллерийской мишенью. Лейтенант ловко провел ее по краю воронок, преграждавших путь к доту.

Но на самой последней воронке от особо крупной авиабомбы, предназначавшейся для разрушения дота и теперь неожиданно защитившей его, танкетка завалилась в глубокую яму и, встав на дыбы у крутого откоса, буксуя обеими гусеницами, оказалась-таки мишенью для оторопевших было немецких артиллеристов. Они прямой наводкой расстреляли «малютку», но взрыва не произошло и не могло произойти, потому что взрыватель находился на пульте у Гаршина, и только он мог в нужный момент передать по третьему проводу взрывной импульс. Из ямы лишь повалил черный дым от горящего тола.