Чтение онлайн

Через две минуты они вновь обогнали ту машину, которая им уже сигналила. И опять отец Рины перестроился, и у водителя появился шанс понервничать.

— Ты его специально дразнишь, — сказала Рина.

— Нет. Он сам себя дразнит своим психопатическим устроением, — оспорил Долбушин, думая о чем-то своем. На сегодня у него была назначена встреча форта, и он не представлял, куда теперь денет Рину.

— Поедешь со мной! Только шныровскую куртку придется снять, чтобы не дразнить народ.

— А ты не боишься, что я там нашпионю? — заинтересовалась Рина.

— В моем форте нашпионить невозможно. Даже самую простую информацию я получаю по трое суток. Если ты сумеешь нашпионить быстрее, можешь возглавить форт вместо меня!

В Москве они сперва заехали к Долбушину. Первым, кого встретила Рина в квартире, был Андрей. В пальцах висевшей на перевязи руки он держал смерзшуюся в камень пачку пельменей. Увидев шефа с дочкой, Андрей смутился и стал прятать пельмени, но понял, что это глупо, и остановился.

— О! — сказал он. — А я тут… Аня! Сколько тебе штук пельменей?

— Первый раз вижу, чтобы пельмени считали штуками!

— А чем?

— Ну, не знаю. «Много» — «мало». На худой конец, пачками. И я не Аня!

— Да-да, — сказал Андрей поспешно. — Катя!

— Кто?! Я что, похожа на Катю?

Андрей, вконец запутавшись, замолк и стоял, угрюмо, как окруженный собаками медведь, ворочая головой.

— Рина она, — сказал Долбушин.

— О! Каждое слово в десятку! — одобрила Рина и пошла в комнату переодеваться.

С прежними ее вещами было что-то не так. Она вывалила их из шкафа на кровать и, хмыкая, долго разглядывала. Как это можно было носить? Вот это что, например, за джинсы? Они же в обтяг, толком ногу не задрать, в седло полезешь — треснут, а на заднем кармане пластиковые вставки. Нырнешь с таким чудом на двушку — пластик потечет, и будет весело. И где потайной карман для ножа? Куда его вообще спрятать в обтягивающих джинсах, где каждый пятак в кармане кажется тележным колесом?

С блузками и свитерами было еще веселее. Похоже, они предназначались лишь для того, чтобы от машины добежать до подъезда. Опять же состав у них такой, что моль от голода подохнет. Рина сама себе удивилась, что каждую вещь рассматривает с этой точки зрения. Чуть ли не всякую заклепку замечает и крохотную, со спичечную головку, пуговку. А как иначе, когда даже несчастные часики с мягким браслетом, забытые на руке, отдираются на двушке с куском кожи!

Рина разглядывала свои прежние вещи и удивлялась их великому множеству. Зачем ей все это надо было? Что она с этим делала? Ведь каждая тряпка требует хотя бы секунды в день, чтобы куда-то ее переложить или просто убрать с дороги. Она как крот рылась в горе вещей, небрежно отбрасывая их в сторону, и вспоминала Витяру.

Витяра был человек порыва. Раз решив что-то для себя, он начинал это немедленно воплощать. Поэтому никто не удивился, когда однажды из окна вылетела и воткнулась в сугроб кровать. Это означало, что впредь Витяра собирается спать на полу. Еще через два дня в том же сугробе оказалась и прочая мебель. Витяра, уверенно шедший по пути минимализма, больше в ней не нуждался.

— Вон! Все вон! — вскрикивал он, выбрасывая в окно все, что зачерпывал его взгляд и нашаривали руки. — Сколько в жизни ненужного барахла! Человеку нужны просто-навсего зубная щетка, нож, ложка, миска, кастрюля, спальник, немного одежды и компьютер! И пластилин! При желании даже и этот список можно сократить! Например, готовить в железной миске, а кастрюлю вычеркнуть!

— Нож, ложку и миску тоже можно вычеркнуть, потому что есть Суповна! — ехидно заявил Влад Ганич, шаставший под окном с тележкой и быстро грузивший на нее все вещи. Запасливому Ганичу пришло в голову, что их можно спрятать, а потом за умеренное вознаграждение вернуть тому же Витяре, когда тот наиграется в минимализм.

Рина переоделась, накинула шныровскую куртку на приоткрытую дверцу шкафа и вышла к Долбушину.

— Нерпь и шнеппер оставь! Они не пригодятся! — сказал глава форта не оборачиваясь.

— Откуда ты знаешь, что я их взяла? — удивилась Рина.

— Интуиция. Я сам был шныром. Ходил со шнеппером даже в душ. И не снимал нерпь.

— А теперь ходишь в душ с зонтом! — брякнула Рина. Истина «промолчишь — за умную сойдешь» как-то плохо просачивалась в ее мозг.

Спина Долбушина окаменела. Однако Рину больше занимало лицо Андрея, прилагавшего огромные усилия, чтобы не расхохотаться.

— Поехали! — сказал Долбушин и шагами командора направился к лифту.

У машины их уже ждала Лиана Григорьева, чтобы ехать с ними на встречу форта. Она сидела на капоте и дышала себе на руки.

— Ого, кого я вижу! Шныровские родственники!.. Кстати, я замерзла! — капризно сообщила она.

— Так зашла бы в дом! — сказал Долбушин.

— Тогда я не смогла бы пожаловаться, что замерзла. Женщине выгодно, чтобы перед ней все были виноваты. Ради этого женщина готова перенести все возможные лишения.

Они сели в машину. Лиана сразу стала требовать включить «тепу», и Долбушин прочитал ей лекцию о принципах работы автомобильной системы обогрева.

— Да отлично я знаю, как все работает! Просто хотела получить авторитетное мужское объяснение со всей этой снисходительностью к моей дурости и закатыванием глаз. Кстати, я не хвасталась? Мне дадут миллиард! Взаймы на восемь секунд. Завтра с девяти ноль-ноль до восьми секунд десятого, — сказала Лиана.

— И что ты с ним успеешь сделать?

— Попытаюсь войти в рейтинг как самая красивая женщина-миллиардер, в одночасье утратившая свое состояние! Меня будут жалеть, присылать розы и конфеты в подарок. Миллиардеры очень чувствительные люди… Ну, может, успею сделать фотосессию!