Чтение онлайн

По счастью, подкрепление уже подходило. Разглядев впереди темные силуэты, кавалер Иван громко окликнул:

— Кто тут командир?!

— Аугуст Куртц Михаил де Толли к вашим услугам, господин рыцарь.

— Возьмите ваш отряд, господин де Толли, войдете в деревню, запрягите всех имеющихся там лошадей в повозки и отправьте их за оставленными на берегу бомбардами! Если кто-либо попытается вам воспрепятствовать, разрешаю зарезать на месте!

— Слушаюсь, господин рыцарь, — ливонский дворянин тут же погнал своих людей бегом.

Командующий посторонился и поднял глаза к небу: успеют ли до рассвета? Запрячь, вернуться за бомбардами и доставить их к русскому городишке. Не меньше трех часов уйдет, если еще какой неувязки не случится. Он дождался следующего отряда и жестко приказал:

— В деревню не заходить! Двигайтесь вперед, к городу.

Примерно за милю от Гдова начались поля. Давно скошенные и прихваченные морозом, они представляли собой отличную площадку для разворачивания войск. Именно здесь, вблизи городских стен, но невидимые в ночи и стали выстраиваться подтягивающиеся вдоль берега полки. Кавалер Иван, поминутно поглядывая на звездное небо, хладнокровно дождался подвоза артиллерийских стволов, после чего коротко и ясно приказал:

— Вперед!

Продрогшие в ночном холоде и невыспавшиеся воины охотно перешли на бег, согреваясь и разгоняя сон. Командующий армией, закованные в доспехи рыцари и сам дерптский епископ также бежали в общем строю, еще не очень понимая, каким образом они прорвутся через высокие стены спящего города. Однако об этом знал сын великого магистра, и ландскнехты, прошедшие хорошую школу боев во Франции, Австрии, Швейцарии и Бургундии.

Когда до запертых ворот оставалось всего несколько сотен шагов, латники, повинуясь команде рыцаря, остановились, переводя дух, а ландскнехты торопливо сняли с телеги толстые брусья с привязанными к ним короткими стволами, уложили на дорогу, направив в сторону ворот. На воротных башнях тревожно закричали караульные, но это уже не имело значения.

— Пали!

На затравочные отверстия посыпались искры, и бомбарды одна за другой оглушительно жахнули огнем. Латники испуганно присели, закрывая уши, а маленькие чугунные ядра ударили в толстые дубовые ворота, проломив в них дыры, каждая размером в голову.

— Пали! — более тяжелые длинноствольные пищали снимать оказалось дольше, но их мощный залп оказался как нельзя кстати, выбив нижние углы воротных створок.

Епископ положил ладонь на плечо своего воина и сжал пальцы с такой силой, что тот даже присел, оглянувшись на своего господина, но руки скинуть не решился. В эти мгновения священник благодарил Господа за то, что тот вразумил его отдать воинов в руки молодого, но хорошо обученного военачальника, а не вести их в бой самому.

— Пали! — бомбарды ударили еще раз, разлохмачивая ворота.

Кавалер Иван прекрасно представлял, как сейчас в крепости мечутся полураздетые командиры и пушкари, как торопятся добежать до ворот, но это уже не имело значения, поскольку через считанные минуты створки рухнут, и защитить их не успеет никто. С момента поднятия караульным тревоги и до приведения крепости в полную готовность к обороне проходит не менее часа — а этого часа он русским не даст!

— Пали! — в ворота снова ударили пищали, снося их с петель, и проход крепость теперь защищали не ворота, а груда щепок, лишь чудом сохраняющая свое прежнее подобие.

— Мой первый город, — тихо произнес сын великого магистра, обнажая меч. Русских не могло спасти уже ничто. — Последний раз, пали!

Б-ба-бах! — словно железный молот ударил по голове, отшвыривая в сторону. Кавалер покатился по покрытой изморозью траве, замер, видя перед лицом огромной, бархатисто-черное, покрытое мелкими, острыми искорками небо и поразился огромной, бесконечной тишине, в которую погрузился мир. Он обнял свою голову, он стучал по ней кулаками, не чувствуя боли и не понимая, почему она вдруг достигла таких неимоверных размеров. Подбежавшие латники подняли его, поставили на ноги, но ни единого звука в мире все равно не прозвучало. Он увидел ошметки человеческих тел, вколоченную в железную каску голову, подрагивающие ноги, обутые в деревянные туфли.

Тут его взгляд упал на ворота города — ворота раскрытые настежь, поскольку последний залп снес створки начисто, и туда можно было входить строем, ничего не боясь, с барабанной дробью и развернутыми знаменами. Но никто на штурм не шел.

— Вперед! — закричал командующий, и не услышал своего голоса. — Вперед! — указал он мечом на открытые ворота. — Вперед, трусливые волки, вперед, порождение греха, вперед!

Неожиданно он снова упал, и от удара о землю звуки неожиданно возвратились снова. Он удивился налетевшему шелесту ветра, тихому позвякиванию оружия, испуганному гомону вокруг.

— Вперед! — закричал он еще раз, и поразился тихому, еле слышному хрипу, вырвавшемуся из горла.

Кавалер схватил кнехта, помогающего ему подняться, за пышные складки рубашки и прохрипел в лицо:

— Трубача сюда! Играть сигнал к штурму.

Воин убежал, спустя пару минут вернулся назад вместе с трубачом.

— Играй атаку! — протянул к нему руку, меча которой уже не было, рыцарь, и горн наконец-то запел, бросая войска вперед.

Ландскнехты радостно побежали к воротам, размахивая палашами, но тут воротные башни внезапно выплюнули густые облака сизого дыма. Пехотинцы начали падать: отлетать назад, сгибаться в поясе и заваливаться на землю, красочно раскидывать руки в стороны и проворачиваться на месте.

— Играй отступление, — схватил горниста за локоть рыцарь, и внезапно снова осел вниз.

Когда он очнулся, стоял яркий и солнечный морозный день. Кавалер Иван лежал на земле, шурша кипами соломы, а рядом стояло несколько орденских рыцарей и дерптский епископ. Командующий армией приподнялся на локте, бросил торопливый взгляд в сторону русской крепости. С его места были видны разбитые ворота, которые осажденные уже успели завалить какими-то толстыми деревянными колодами, кольями, вымазанными в земле бревнами, вязанками хвороста и массивными камнями и прочим подручным мусором. Было видно, как сейчас образовавшуюся кучу русские поливают водой.

— Я долго лежал? — негромко спросил рыцарь.

— Не меньше трех часов, брат, — отозвался барон фон Гольц.

— Я ничего не помню из того, что случилось… — пожаловался командующий.

— Мы почти собрались взять этот паршивый городишко, — доложил барон, — но тут одну бомбарду разорвало, бомбардиров разнесло в клочья, еще нескольких наемников покалечило или убило. Тебя тоже откинуло на полсотни шагов, брат, и мы все думали, что ты погиб. Но ты поднялся и приказал трубить штурм.

— Это я помню, — кивнул кавалер, и схватился за голову из-за резкого приступа боли. — Кажется, русские бомбардиры успели прибежать к пушкам.