Чтение онлайн

Хотя в слушаниях по Норвежской операции «Национальное правительство» Чемберлена в предшествующий вечер одержало победу с преимуществом в восемьдесят один голос, это было расценено как поражение, поскольку обычно большинство составляло более двухсот голосов. Парламентские координаторы правительства пытались оценить, насколько серьезно обстояли дела утром 9 мая, и попытаться минимизировать ущерб традиционным путем, заключая соглашения. Первым делом «хлысты» попытались выяснить у несогласных, которые предыдущим вечером голосовали против правительства или воздержались, сколько стоит снова заручиться их поддержкой. Парламентский секретарь Чемберлена, лорд Дангласс (впоследствии премьер-министр сэр Алек Дуглас-Хьюм), привел в резиденцию премьер-министра некоторых активистов из числа «заднескамеечников», чтобы выслушать их жалобы и довести до их сведения, что Чемберлен, желая сохранить свой пост, намеревается принести в жертву канцлера Казначейства, сэра Джона Саймона, и министра авиации, сэра Сэмюэля Хора.

В то утро Чемберлен также лично встретился с Лео Амери, чтобы предложить тому пост либо канцлера, либо министра иностранных дел, от которых Амери категорически отказался. К 10.15 утра Чемберлен, по-видимому, осознал, что ему, возможно, придется подать в отставку, поэтому он послал за своим другом, министром иностранных дел и идеологическим союзником лордом Галифаксом. При встрече эти двое решили, что представители лейбористской и либеральной партий должны войти в правительство. Поскольку было очень маловероятно, что лейбористы согласятся на это, если Чемберлен останется на своем посту, премьер-министр спросил Галифакса, сможет ли тот сформировать правительство, в которое он войдет как его подчиненный. Судя по записям в дневнике, Галифакс «использовал все аргументы, какие только пришли мне в голову, против своей кандидатуры», главным образом тот, что «сложное положение премьер-министра не дает возможности установить контакт с центром тяжести Палаты общин».

Вероятно, следует отметить, что Чемберлен, по всей видимости, не говорил, что для того, чтобы в случае чрезвычайной ситуации пэр мог заседать в Палате общин, можно правила изменить, хотя сейчас известно, что он проводил секретные консультации с правительственными юристами с целью понять, как это можно сделать [65] . Вместо этого он высказал сомнительное предположение о том, что в любом случае оппозиция в Палате общин будет невелика, поскольку это будет коалиционное правительство.

Весь ход разговора вызывал у Галифакса желудочные колики. Он не ожидал и не планировал, что ему придется занять пост премьер-министра. Когда он вернулся в министерство иностранных дел после совещания в 10.15, то сказал своему заместителю Рэбу Батлеру, что хотя «он чувствует, что мог бы справиться с этой работой», Черчилль будет эффективно действовать в условиях войны, и таким образом он сам «быстро превратится в почетного премьер-министра», и, следовательно, будет обладать меньшим влиянием, если перейдет дорогу Черчиллю, чем если останется министром иностранных дел, первым претендентом на пост премьера и самым влиятельным из членов правительства.

Что касается лейбористов, собравшихся в тот момент на ежегодную партийную конференцию в Борнмуте, то предыдущим вечером Батлер имел две беседы – с Хью Далтоном и Гербертом Моррисоном, оба хотели, чтобы Галифакс знал, что их партия войдет в правительство, которое он возглавит. Далтон добавил еще, что «Черчилль должен сконцентрироваться на войне». Эттли также сказал другу Черчилля, Брендану Брэкену, что лейбористы будут готовы работать под руководством Галифакса.

При поддержке короля, полагавшего, что в столь критической ситуации о пэрстве Галифакса можно «на время забыть», готовящегося уйти в отставку премьер-министра Чемберлена, лидеров лейбористов и ядра консервативной партии пост премьера был Галифаксу гарантирован, стоило тому только попросить. Однако Галифакс понимал, что недостаток знаний и опыта в военных вопросах в условиях войны являлся недопустимым для премьер-министра. В январе 1942 г. Черчилль пошутил по поводу этого, выступая в Палате общин: «Когда мне предложили пост премьер-министра, вот уже почти два года тому назад, было не так уж много желающих занять это место. С тех пор, по-видимому, ситуация улучшилась».

Перед решающей встречей на Даунинг-стрит, 10, Черчилль обедал с Энтони Иденом и сэром Кингсли Вудом, и Вуд – в прошлом преданный сторонник Чемберлена – посоветовал Черчиллю добиваться для себя поста премьер-министра. Черчилль превосходно сумел воспользоваться кризисной ситуацией, показав, что он является главным кандидатом на это место, и при этом не дав никому повода заподозрить его в подрыве авторитета нынешнего премьера. Это был пример умелого политического лидерства, которое ему не часто удавалось демонстрировать в прошлом, полном безудержного романтизма, но в этот момент проявленное им мужество произвело сокрушительный эффект.

Когда Чемберлен, Черчилль, Галифакс и Дэвид Маргессон, главный «хлыст», встретились в кабинете в пятницу, 9 мая, в 16 часов 30 минут, Галифакс был полностью готов к самопожертвованию. Черчилль оставил знаменитый рассказ об этой встрече: «За всю политическую карьеру у меня было много важных встреч, но эта была самая важная. Обычно я много говорю, но в тот раз я хранил молчание». По словам Черчилля, только после «очень долгой паузы», которая, казалось, тянулась дольше, чем две минуты молчания в День примирения, смущенный Галифакс наконец выпалил, что пэрство не дает ему возможности стать премьер-министром, и ему «стало очевидно, что это бремя падает на меня – уже упало».

Написанный спустя 8 лет после событий, рассказ Черчилля вызывает некоторые сомнения. В нем неправильно указаны время и дата встречи и ни слова не говорится об участии во встрече Маргессона. Черчилль так часто рассказывал эту историю, что она обрастала все новыми подробностями. Судя по дошедшим до нас рассказам современников тех событий и воспоминаниям самого Маргессона, а также другим косвенным свидетельствам, есть основания полагать, что никакой «очень долгой паузы» не было вовсе, а Галифакс «почти сразу же принялся настаивать на том, что Черчилль больше подходит на роль военного лидера».

Недавно было найдено еще одно убедительное свидетельство того, что пауза во время означенной встречи действительно имела место, после чего Черчилль подтвердил свою способность справиться с этой задачей, или, по крайней мере, неспособность к этому Галифакса, что, по сути, было одно и то же. Пост не то чтобы свалился на Черчилля, а он сам ухватился за него. В 2001 г. внучка Джозефа П. Кеннеди, посла США в Лондоне, опубликовала письма и дневники своего деда. В них рассказывается о визите, который 19 октября 1940 г. Кеннеди нанес Невиллу Чемберлену, умиравшему от рака в своем загородном доме. Обсудив вопросы, связанные с войной, и проблемы со здоровьем, Чемберлен заговорил о встрече, состоявшейся после слушаний, посвященных Битве за Норвегию. Кеннеди оставил следующую запись:

Написанное с большой буквы слово «наконец» означает, что имело место затянувшееся молчание, или долгая дискуссия, после которой Черчилль с присущей ему грубоватой прямотой согласился с Галифаксом и «все было решено».