Чтение онлайн

Больше всего я переживал, что подведу Мастера. Он тренировал меня с девяти лет, а когда умер отец, фактически его заменил. Всем, чего я в жизни добился, я был обязан Мастеру. Я был готов сесть на любой срок, лишь бы не подвести его. Наверное, если бы мне твердо пообещали: сознайся в убийстве Добрынина и от клуба отстанут – я согласился бы, не раздумывая. Цыганков не дожал меня буквально чуть-чуть.

Меня отвели в камеру, и несколько часов я провел в одиночестве, мучаясь чувством вины. Я почти созрел для того, чтобы сообщить Цыганкову о готовности сделать явку с повинной. Остановила наивная вера в торжество справедливости. Должны же они разобраться! А потом я сообразил, что раз в «Сказке» уже провели обыск, то Серый, а от него и Мастер, знают о постигших меня неприятностях и к сюрпризам готовы. Во всяком случае, временно прекратили незаконные тренировки по восточным единоборствам.

Лишь бы потом их удалось возобновить. Иначе я никогда себе этого не прощу…

Вернулся мой сокамерник. С мрачным видом сел в угол и сообщил, что сознался в убийстве сожительницы. Криво усмехнувшись, я поздравил его.

– Зря скалишься! У этих козлов на меня оказалось столько накопано! Если б я и дальше шел в несознанку – точно дело труба. Получил бы срок по верхнему пределу, без всякого снисхождения. Представляешь, они старые эпизоды наковыряли?! Я про них сам давно думать забыл, а они знают откуда-то. Падла какая-то настучала…

– Теперь, с твоей помощью, они к старым эпизодам новый привесят. Тут уж точно получишь по полной…

– Дурак-человек! На фига им это старье? За него наград не дадут. Тем более, я с ними договорился. Они занимаются только Нинкой, а на остальное закрывают глаза. Между прочим, у меня там… – сокамерник понизил голос и заговорил о своих старых подвигах, среди которых были случаи посерьезней, чем расправа над подвернувшейся под горячую руку гражданской женой.

Я перестал его слушать. Я вдруг пожалел, что сам наговорил ему много лишнего. Ничего опасного я, кажется, не сказал, но все равно…

– Слышь, заткнись! Надоел тут трендеть.

– Ты чего, парень? Ты на кого гонишь?!

Сокамерник встал, и я подумал, что с удовольствием засажу ему в башню. Пусть только кинется! Мне очень хотелось подраться. И плевать на последствия.

Но в глазах его плескался страх, и я понял, что драки не будет. Плюнув ему под ноги, я отвернулся.

Так, молча, мы и просидели до шести часов вечера. А потом меня отвели к следователю. Он уже ждал в комнате для допросов, разложив на столе открытый портфель и какие-то протоколы.

– Здравствуйте, Константин Андреевич, – не поднимая голову от бумаг, следователь указал мне на стул и, как только я сел, протянул мне какие-то документы: – Ознакомьтесь, пожалуйста.

Я прочитал и не сразу врубился.

– Что это?

– Постановление о вашем освобождении.

– То есть… как это? – У меня дрогнул голос.

– Предъявлять обвинение мы вам не будем. Распишитесь внизу…А эта копия – вам.

Вместо обычной подписи у меня получилась невзрачная закорючка. Следователь протянул чистый лист:

– Обвинение мы вам не предъявляем, но некоторые вопросы остались. Поэтому я попрошу вас пределы города не покидать и являться по первому вызову. А если вам станет известно что-либо, представляющее для следствия интерес, вы должны немедленно сообщить. В милицию или нам, в прокуратуру. Понятно? Напишите обязательство, что будете выполнять эти условия.

Под его диктовку я нацарапал нужный текст. Следователь начал убирать документы в портфель. На меня он по-прежнему не глядел.

– И когда меня?..

– Прямо сейчас. Не забудьте получить все вещи, которые у вас изымали.

Я до конца не мог поверить, что свободен. Еще четверть часа назад я мысленно видел себя в «Крестах» и представлял, как окажусь в камере, битком набитой насильниками и убийцами. Настоящими насильниками и убийцами. Может, это какая-то хитрость? Этот следователь меня освободил, но сейчас появится новый, который отправит в тюрьму? Допустим, они отказались от обвинения в убийстве Добрынина. Но ведь на обыске краснорожий Петр Сергеевич говорил, что у меня уже есть пара статей…

– А как же нунчаки?

Следователь впервые посмотрел на меня. Взгляд у него был непонятный, какая-то смесь безразличия, тоски и брезгливости.

– Нунчаки не признали холодным оружием. Соединительная цепочка не выдержала испытаний на прочность, да и вес у них слишком легкий.

– Мне их вернут?

– Не борзейте, Константин Андреич! – Следователь щелкнул замками портфеля и встал. – Нунчаки, журналы и нож вам никто не вернет. Вас не станут за это наказывать, но к свободному обороту такие предметы запрещены. Радуйтесь, что все обошлось. И поблагодарите своих друзей из Спорткомитета…

Последние слова он произнес, уже выходя в коридор.

Как только он вышел, заглянул надзиратель.

– Пошли, – сказал он, подбрасывая на ладони связку ключей. – В камере вещи остались?

– Не было у меня ничего.

– Тогда вперед.

Я покидал КПЗ в большем недоумении, чем вселялся в него трое суток назад.

На улице было прохладно, солнце уже опустилось за крыши домов. Я постоял, вдыхая загаженный выхлопными газами воздух, и поспешил к остановке трамвая, чтобы «зайцем», с несколькими пересадками, добраться до дома.

Я позвонил в клуб. Ни Мастера, ни Серого не было, только один младший тренер.

– К вам милиция приезжала?

– Когда? – он явно был не в курсе событий, и я не стал вдаваться в подробности.

– Я скоро приеду. Если Серый появится, скажи, чтоб дождался меня.

После этого я напустил полную ванну горячей воды и полчаса отмокал, избавляясь от запахов камеры. Казалось, я был насквозь ими пропитан и окружающие до конца жизни будут подозрительно на меня коситься, как это делали пассажиры трамвая.