Чтение онлайн

Сделал зарядку. Вот кто игнорит зарядку по утру — вы делаете ошибку, ребята. Лениться в таких вопросах не стоит. По телу разошлась кровь и мышцы наполнились энергией.

Следом последовал контрастный душ, бодрящий такой. Правильно перед приемом контрастного душа «подогреться», покиснув в ванне. Но так-то в ванную, какая имелась в общаге Пельмень попросту не помещался своей толстой задницей. Как не старался. Потому Саня кое как встал под душем и врубил горячую воду… ну как горячую — пришлось подождать, пока из крана потечёт что-то более менее тёплое.

Однако если долго мучится — что-нибудь получится.

К первому приему пищи Саня стоял бодрый и налитый энергией, как огурчик. Сонливость, как рукой сняло. А вот готовность на новые свершения появилась.

Вернувшись, Саня оделся для первой тренировки. Столкнулся с тем, что вчерашний шмот пришлось отправлять в стирку, а вот сменка, чтобы спортивная у Пельменя в наличии не имелась…

Пришлось поднапрячься, но в итоге выбор о остановился между двумя брюками — серыми и чёрными. Понятно, что отличавшимися только цветом. Саня взял чёрные — это конечно не спортивные штаны, но что делать. Ну и недолго думая напялил этот безразмерный свиду кусок материи, схожей с корабельным парусом на себя.

Бровь — оп, и поползла вверх.

От удивления.

Штанишки то оказались велики на похудевшую задницу!

Саня застегнул пуговицу, как обычно под животом и сразу понял, что здесь что-то не так. Брюки медленно начали сползать. Пришлось подтянуть до живота, но брюки оказались упорными — медленно так поползли обратно вниз.

Вот тебе дела творятся в маленьком Токио.

Понадобилось подмотать ремень у бати (своего у Пельменя не имелось) ну и проковырять в нем лишнее отверстие. Саня продел ремень в портки и довольно кивнул — теперь брюки сидели намертво и никуда не сползали.

Что это получается? Скинул Саня первый размерчик?

Пельмень, затаив дыхание, бросился взвеситься и с надеждой встал на весы. Диета, треньки и нервы — может… это — повезёт?

Взгромоздившись на весы, Саня с любопытством уставился на стрелку. А вот хренушки, веселимся раньше времени — стрелка с прежней упоротостью и прытью энергично легла в крайнее правое положение и там застряла.

Саня слез с весов, на всякий взвесился снова. Постоял, потупил, почесывая башку. Ну и слез с весов.

Но и печалиться тоже не стоит! Судя по тому, что в объемах Пельмень стал уменьшаться — первый видимый результат на лицо.

Правильной дорогой идёте, товарищ.

Довольный, как вареный рак, Саня пошёл на кухню, по пути заглянув в комнату своей сексуальности соседки, на которую положил глаз — тапки барышни стояли на коврике перед входом, а значит она не вернулась домой после смены. Ну если че — нескафе наготове, и вообще планы на сегодняшний вечер у Сани очень даже грандиозные.

На завтрак Пельмень не стал особо заморачиваться и сделал себе глазунью. Пока ел, думал над тем, как поступить с брошенным вчера грузом. А делать что-то определенно следует, потому как если груз найдут менты, то там недолго вернуть нить расследования на Пельменя. Пальчиков он наследил знатно, вынося из пункта приема стеклотары самогонный аппарат…

Найдут тайник или нет — это вопрос, конечно. Но во-первых лучше не рисковать на пустом месте. А во-вторых, тут ведь суть в том, что обстоятельства самую малость изменились со вчерашнего дня и открылись новые подробности. Ну не знал Саня, что это добро дяди Витали — собственность самой опасной ОПГ города. Поэтому вывод отсюда один — от самогонного аппарата определенно стоит избавиться. И чем быстрее он это сделает, тем меньше будет проблем.

И с ментами, и с кладбищенскими.

Как и от бутылок из под водяры следует избавиться тоже. За компанию.

Доев и сунув в раковину грязную сковороду (впервые Саня задумался о том, что каким-то чудесным образом посуда становится чистой из раза в раз) и отправился на пробежку. Но уже в дверях остановился, вернулся в свою комнату и взял кастет, припрятанный под кроватью. Слава богу хватило тяму не брать эту штуковину с собой на вчерашнее дело. Хотя тут тоже вопрос — надо ли брать кастет сейчас, тот же Казанова имеет привычку выпрыгивать как черт из табакерки в самый неподходящий момент и вот будет умора, если Пельменя запакуют в кармане с холодным запрещённым оружием. Однако вспомнив вчерашние словах сменщика Лехи Грузовика о том, что ходить теперь надо оглядываясь, кастет Саня таки взял.

На лестнице поймал себя на мысли, что куда проще стало спускаться по ступенькам, чем прежде — веса лишнего ушло килограммов несколько, ну а главное — тело охотно приспосабливалось к текущим нагрузкам.

Нет, конечно не стоит думать, что Саня сегодняшним утром летал, перепрыгивая через десять ступенек разом, он по прежнему шёл на крейсерской скорости “ступенька за один шаг”. Но теперь шёл куда увереннее и за перила держался скорее для вида, чем для реальной надобности.

Дело?

Дело!

Выйдя из подъезда на пробежку, Пельмень помял булки и двинулся по дороге, ускоряя шаг и выбрасывая на ходу удары под разными углами. Пошёл метров двести и чем не шутит черт — решил поставить эксперимент. Пробежаться немного трусцой.

И получилось!

Туша грузно двигалась по дороге, сотрясая жирами, расходившимся при беге трусцой волнами. Правда бежать долго не пришлось. Из-за трясущихся сисек было до жути больно и дискомфортно — понятно теперь чего бабы лифчики носят.

Тем не менее, за всей этой суетой Саня подошёл или теперь уже «полуподбежал» (ну или «полуподошел») к гаражному кооперативу, где вчера происходили приключения.

Огляделся.

Увидел, что мерс как стоял, так и стоит на дороге и никому до спаленного шестисотого мерина дела нет. Вокруг Мерседеса разлито масло, в воздухе все ещё несёт отчетливо гарью… Ну что тут сказать, когда автомобиль превращается в груду хлама, то его надобность резко стремится к нулю. И по временам 1991 года никто не станет заморачиваться с утилизацией — хай стоит, может облюбует местная молодёжь. Халабуду сделает.

Саня прошёлся туда сюда. И сюда туда тоже.

В такую рань здесь все ещё не было ни души — никого не застать. Первые гаражных дел мастера из неработающих мужиков в будний день выползали ближе к полудню. Ну а поняв, что никто его не палит, Пельмень полез за банками и самогонным аппаратом в трансформаторную будку.