Чтение онлайн

— С этим твоим решением я, пожалуй, могу согласиться.

— Не трави душу, Мартин. Мне и без того тошно.

Броди хотел спросить: «В самом деле, Ларри?» Ему хотелось заставить его терзаться угрызениями совести. Но он понимал, что это не совсем справедливо и не очень осуществимо. Поэтому он только сказал:

— Понимаю.

— За сегодняшнее утро я уже расторг два контракта. На крупную сумму. С солидными людьми. Они уже подписали контракты, и я сказал им, что могу подать на них в суд. Они ответили, что это мое дело, а они поедут отдыхать куда-нибудь в другое место. Я боюсь отвечать на телефонные звонки. У меня еще двадцать домов не сданы на август.

— Мне хотелось бы сказать тебе что-нибудь утешительное, Ларри, но боюсь, что дальше будет еще хуже.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что пляжи будут закрыты.

— На сколько ты собираешься закрыть их?

— Еще не знаю. На сколько потребуется. Дней на пять или больше.

— Тебе известно, что праздник Четвертого июля будет в следующий уик-энд?

— Разумеется, известно.

— Надежды на благоприятное лето рухнули, но мы могли бы поправить дела хотя бы в августе, если этот праздник пройдет хорошо.

Броди не мог понять, всерьез ли говорит Вогэн.

— Что ты предлагаешь, Ларри?

— Ничего. Я просто размышляю вслух. Или, если хочешь, молюсь. И все-таки на сколько дней ты собираешься закрыть пляжи? Может быть, ты их вообще не откроешь? Как ты узнаешь, что эта тварь ушла?

— У меня не было времени подумать обо всем этом. Я даже не знаю, почему она здесь. Позволь мне спросить тебя кое о чем. Просто из любопытства.

— Спрашивай.

— Кто твои компаньоны?

Последовала долгая пауза.

— Почему это тебя интересует? — Вогэн наконец подал голос. — Какое это имеет отношение ко всему происшедшему?

— Я же сказал: просто из любопытства.

— Любопытство употреби для своей работы, Мартин. Позволь мне самому беспокоиться о своих делах.

— Конечно, Ларри. Не сердись.

— Итак, что ты намерен делать? Мы не можем сидеть сложа руки и ждать, когда она уйдет. Мы подохнем с голоду, если будем только сидеть и ждать.

— Знаю.

Мы с Медоузом как раз обсуждали, что мы могли бы сделать. Специалист по рыбам, друг Гарри, говорит, что мы можем попробовать поймать эту акулу. А что если раздобыть несколько сотен долларов и нанять лодку Вена Гарднера на день или два? Как ты на это смотришь? Я не знаю, ловил ли он когда-нибудь акул, но, может, стоит попытаться?

— Здесь все годится, лишь бы нам избавиться от этой твари. Валяй. Скажи ему, что я достану деньги.

Броди повесил трубку и повернулся к Медоузу:

— Не знаю, почему меня это интересует, но я бы дорого дал, чтобы побольше узнать о делах мистера Вогэна.

— Зачем тебе?

— Он очень богатый человек. Долго здесь будет эта акула или недолго, на нем это мало отразится. Конечно, некоторые убытки он понесет, но ведет он себя так, будто для него это вопрос жизни и смерти. Не для города, а для него лично.

— Может, в нем просто совесть заговорила?

— Я только что разговаривал с ним по телефону, и у меня не сложилось такого впечатления. Поверь мне, Гарри. Я знаю, что такое совесть.

В десяти милях от восточной части. Лонг-Айленда зафрахтованное рыболовное судно дрейфовало по течению. За его кормой по воде, покрытой маслянистой пленкой привады, тянулись две проволочные лесы. Капитан судна, высокий худощавый мужчина, сидел на ходовом мостике и смотрел в воду. Двое мужчин, нанявших судно, читали в кубрике. Один — роман, другой — «Нью-Йорк таймс».

— Эй, Куинт, — крикнул мужчина, который читал газету, — ты видел эту статью об акуле-людоеде?

— Видел, — ответил капитан.

— Как ты думаешь, встретим мы ее?

— Нет.

— Откуда ты это знаешь?

— Знаю.

— А если мы отправимся искать ее?

— Не отправимся.

— Почему?

— Мы разбросали приваду. Здесь останемся.

Мужчина покачал головой, улыбнулся.

— Черт возьми, вот бы была потеха.

— Это не потеха, — сказал капитан.

— Далеко Эмити отсюда?

— Немного южнее.

— Ну если акула где-то поблизости, ты ведь можешь и наткнуться на нее.

— Мы с ней встретимся, это точно. Но не сегодня.

В четверг утро выдалось мглистое — сырой стелющийся туман был таким густым, что ощущался на вкус, он был едкий и солоноватый. Машины ползли, как черепахи, с зажженными фарами. Около полудня туман рассеялся, по небу медленно плыли большие курчавые облака, а еще выше, над ними, застыли перистые. К пяти часам облака, словно это картинки-головоломки, начали распадаться на причудливые кусочки. Солнечные лучи, прорвавшись в просветы между ними, высветили яркие голубые пятна на серо-зеленой поверхности океана.

Броди сидел на городском пляже, упершись локтями в колени — чтобы бинокль в руках не дрожал. Без бинокля он едва-едва различал судно — белое пятнышко, которое то появлялось, то исчезало в океанских волнах. И хотя судно сильно покачивало, линзы помогали не упускать его из виду. Броди сидел тут уже почти час. Он напрягал зрение, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть на борту.

Наконец он выругался, выпустил из рук бинокль, и тот повис у него на ремешке на шее.

— Привет, шеф, — сказал Хендрикс, подходя к Броди.

— Привет, Леонард. Как ты здесь оказался?

— Проезжал мимо, увидел вашу машину. Что вы там высматриваете?

— Пытаюсь понять, что там делает Бен Гарднер, черт бы его побрал!

— Рыбачит, что же еще.

— Ему за это заплатили, но такой идиотской рыбалки я еще сроду не видел. Сижу тут битый час, а на лодке никаких признаков жизни.

— Разрешите взглянуть? — Броди передал ему бинокль. Хендрикс поднес его к глазам и уставился на судно. — В самом деле, странно. Долго он там сидит?