Чтение онлайн

Налили в банки пива, шагаем к Вениамину. Перед нами по дороге идёт священник.

Я брату говорю:

– Надо в церковь всё же зайти, узнать наливают там ещё воду или нет.

Вдруг, поворачивается батюшка, я решил, что он услушал наш разговор и хочет ответить, а он сам с вопросом:

– Не подскажите, как к гостинице «Байкал» пройти?

Мы, подсказали, объяснили.

А, когда он ушёл, Феликс и говорит:

– Вот тебе загадка. По дороге к Храму идёт священник и два негодяя, с пивом в сумке. Кому из них в церковь, а кому в гостиницу?

– Да-а, - удивился я, - всякое в жизни бывает.

Зашли в церковь, спросили воды крещенской. Нам сказали: «На Крещение и нужно было приходить. Роздали всю».

Пришли к Забелину, он тоже не ходил.

– Ну, хочешь, убей меня.
– Плакал Веня.
– Ноги отнялись. Не то, что за водой в церковь, в магазин за пивом сходить не мог. Чуть ночью не умер, сердце останавливалось.

Ну, что тут поделаешь? Нет, так нет. Подлечили мы Веню. Пиво из банок выпили, а туда, налили воду из-под крана.

Пришёл домой, жена весёлая. Только что от соседа вернулась, ещё позёвывала.

– Опять пьяный? Ну, хоть воду принёс.
– Миролюбиво сказала она, вынимая банки из сумки.

Через неделю вода протухла.

– Ну, вот, - ругалась жена, - а уверяли, стоит вечно.

Мне было стыдно, хотел открыться. Но, передумал. Что, бабе, говорить? Разве войдёт в положение? Разве поймёт мужские проблемы? Я промолчал.

Прости меня, Господи, грешного раба твоего.

1995 г.

На посту

Ночью, на дежурстве, два инспектора ГИБДД вели беседу.

– Сергунь, ты бы лег, поспал, чего зря маешься, - говорил молодому сотруднику старший товарищ.

– Да не могу, на душе тошно. Как похолодало. Смотри, ведь только начало августа, а ощущение такое, будто завтра октябрь.

– Избаловала жара, разнежились, забыли, что в Москве живем, а не в Сочах.

– Коль, а ты заметил, когда жарко было, то по улицам одни красавицы ходили, а как похолодало – ни одной. Словно все они с птицами на юг улетели. Остались одни кривые, горбатые и старые.

– Так ты из-за этого кручинишься?

– Нет. Другое печалит.

– Ну, расскажи. Отведи душу, полегче станет.

– Да, парень хороший девчонку любил, жениться на ней хотел, а тут вдруг нашелся другой, у которого хрен по колено, и она парня бросила. Ушла с другим, с тем, кто ей до гландов достать может.

– Этот парень, он что, дружок твой или родственник?

– Да, нет. Совершенно незнакомый парень. Просто, Коль, обидно, что столько зла на земле. Вот живешь с женой душа в душу, а придет тот, у кого хрен по колено, и она тебя бросит.
– Сергей вдруг горько и безутешно заплакал.

Николай принялся товарища утешать.

– Да, с чего бы ей тебя бросить?
– Говорил он.
– У тебя что, очень уж маленький?

– Да, нет, не очень, - утирая слезы и всхлипывая, отвечал Сергей, - я линейкой замерял, двадцать сантиметров.

Николай засмеялся.

– Тебе, Сергунь, бояться нечего. Если и уйдет к другому, то не по этой причине.

– За другое я спокоен, а вот насчет этого пункта неувязочка. Конечно, у меня не самый маленький, есть люди, у которых еще меньше. Но, все же у меня не по колено. А придет тот, у которого по колено, и жена с ним уйдет. Я же вижу, что у нее гланды чешутся, а мой до гландов не достает.

– А, ты подкати с другого крыльца, тогда точно до гландов достанешь. Может успокоится?

– Николай… Ты, честное слово… Ты, такие вещи говоришь. Если бы не был ты старшим товарищем, я бы тебе за такие слова…

– Ну, тогда и не знаю, что тебе посоветовать, как успокоить. Скажу лишь одно. Живу на свете сорок два года, повидал немало, но ни разу не видел мужика, у которого хрен был бы по колено. Так что можешь спать спокойно.

– Ты не видел, а Любка Сидорова, подруга жены, видела. Точнее слышала. Она на хлебзаводе работает, и у них там какой-то Ваня Людоведов или Людоедов трудится. Так вот, мужики там смеются над ним, говорят, что он даже под душем трусов с себя не снимает, опасаясь насмешек. Жена, как услышала про этого Людоведова - Людоедова, все к Любке и пристает: «Познакомь меня с ним». И вот, сейчас я на дежурстве, а она, глядишь, с этим Ваней чешется. А уж после такого Вани, какой я ей муж? Одна эмблема, одно название.

– Ну, тут я и не знаю, что тебе сказать. Одна надежда на то, что к нему уже очередь выстроилась. Да, на совесть твоей жены, которая, может быть, просто и не захочет тебе подлянку устроить.

– Она, может и не захотеть сделать подлянку, и винить себя всю жизнь потом будет, но в какую-то минуту может не выдержать, и бабья сущность, похотливая, возьмет верх над совестью. Вот чего я боюсь. А потом-то ей, конечно, понравится, и она скажет сама себе: «Зачем совесть, верность, этот Серега?».

– А у меня, Сергунь, сказать по совести, в стоячем состоянии всего лишь восемь сантиметров, и я не боюсь никакого Вани Людоведова. Потому, что если жене только это и нужно, пусть она тогда берет швабру и засовывает себе промежду ног. Пусть тогда с этой шваброй всю жизнь и живет. А я найду себе такую, которой я, как человек, буду нужен и интересен.

– И то, правда. – Заулыбался Сергей. – Вернусь домой, так жене и скажу.

3.08.2001 г.

Наивный

Душно летом в Москве. Все, у кого появляется свободная минута, стараются искупаться. Окунуть разомлевшее на жаре тело в прохладную воду.

Так встретились на берегу Москва - реки три холостяка, Иван, Пётр и Василий. Искупались, выпили, а затем, как-то само собой, затеялся разговор. Из тех, что зовётся беседой по душам. О чём в таких случаях говорят мужчины? О женщинах.

– Если бы я поймал золотую рыбку, как дурак-Емеля из сказки, - стал говорить, захмелевший Иван.
– Я бы щуке так и сказал: хочу сам себе выбрать жену, работу, и смерть.