Чтение онлайн

Прочитав все это и припомнив встречу в метро, я понял причину, понял, из-за чего так нервничала Саломея. Она думала, что я эти листки уже читал, и не понял, не простил. Саломея напрасно переживала, я ее давно уже простил, если и было за что. И эти дневниковые записи, в сущности, ничего мне нового не сказали. Я догадывался, что было не все так просто, как казалось на первый взгляд. Чувствовались эти тайные невидимые глазу течения. Конечно, и эта встреча в метро, и эти листки дневника были необходимы, как какой-то своеобразный итог наших с ней взаимоотношений. Такая же необходимая для спокойствия души точка, как встреча с Таней у родильного дома в Уфе.

Обо всем этом спокойно поразмыслив, я протянул листки Тарасу.

2006 г.

Сватовство

Старая мать все уши прожужжала: «Тридцать лет, а ты все холостой, сидишь дома сиднем, как Илья Муромец. Хочу внуков нянчить, давай, женись». На работе от сослуживцев прохода нет. Майор Долгов, не скрывая зла, говорит: «Жаль, что сейчас не прежние времена. Тебя бы, Бобылев, за то, что ты холостой, обязательно б из органов поперли. Кто тебя знает, может ты извращенной ориентации».

Да, помню я те времена. Капитан Коровин развестись не мог, жена его пугала, что пожалуется замполиту, и его выгонят из партии. Само собой, на карьере крест пришлось бы ставить. Сама при этом гуляла направо и налево. Дошло до того, что он из табельного оружия сначала ее застрели, а потом и себя.

«Врёшь Долгов, - говорю ему я. – Моя ориентация, хорошо тебе известна. А злишься ты потому, что я здоров и с женщинами хоть раз в год, но встречаюсь. Ты же, к жене своей, уж лет десять почитай не прикасаешься. А точнее сказать, только и прикасаешься, так как на большее не способен.». Я на его оскорбления еще и не так, мог бы ответить. Но зачем? Не в моих это правилах огорчать товарищей по службе.

Признаюсь, жениться мне советовали не только мать с Долговым, но и все Управление. Однако советы эти были беспредметны и носили, так сказать, рекомендательный характер. Исключением стала беседа с Афанасьевым. Он у нас считался пенсионером, год назад схоронил жену и вдруг, неожиданно для всех, женился на молоденькой. В Управлении его так теперь и величали: «молодожен». Он не обижался.

Услышав, как Долгов надо мной подтрунивает, он отвел меня в сторону и тихо сказал:

– Ты, Александр, действительно женись, многие проблемы сразу же решатся. Одним выстрелом, считай, двух преступников застрелишь.

– Да, кто же против, - замямлил я, - мне и мама… Где ее взять?

– Об этом я и хотел поговорить, - спокойно и ласково сказал Афанасьев. – Знакомься, Саша, по объявлениям. Самый верный способ. Ты не морщи нос, не брезгуй, не думай, что там отпетые. В газетных объявлениях теперь весь цвет. Все самые лучшие. Подумай сам, куда сейчас пойдёт скромная женщина? Некуда им идти. Все по домам сидят. Подбирай подходящую, звони, знакомься и женись. Объявлений теперь много, всего-то и трудов снять трубку, да набрать номер.

Сознаюсь, не сразу я послушался старшего товарища, сначала отнесся к его совету с предубеждением. Вспомнил об этом разговоре лишь тогда, когда, покупая в киоске «Союзпечать» «Футбольное обозрение» мне попалась на глаза фотография женщины, с пухлыми капризными губками и челкой, закрывавшей смеющиеся глаза.

Это была газета объявлений. А женщина, так понравившаяся мне, оказалась соискательницей порядочного мужа. Купив эту газету я помчался домой. На бегу посмотрел адрес. Город Красногорск. Ну, думаю, или из военного городка, или из госпиталя. Самым же приятным штрихом в ее образе была подпись под фотографией: «Звонить только тем, кто на самом деле хочет создать здоровую семью».

«Ну, - думаю, - ты-то мне и нужна, других претенденток рассматривать не буду». Позвонил, занято. «Ну, - думаю, - еще бы. К такой теперь не дозвонишься, наверное, у подъезда очередь их женихов стоит, надо было прямо с улицы от киоска звонить. Пропало теперь счастье мое». Набрал номер еще раз и слышу длинные гудки, сердце так и забарабанило марш Мендельсона.

Поднимает трубку Она, я ее по голосу сразу узнал. Так и представлял, что у нее такой голосок должен быть. Говорю: «Я по объявлению, мне необходимо с вами срочно переспать». Так и сказал. А она, вместо того, чтобы трубку бросить, засмеялась и сказала: «Я же в объявлении указала, чтобы интим не предлагали».

К тому времени я уже отошел от шока, собрался с мыслями, стал извиняться, говорить, что совсем не это имел в виду, а как раз обратное, то есть сначала свадьба-женитьба, и только потом все остальное. Сказал, что сотрудник милиции, что зовут меня Сашей, что фамилия Бобылев. Меня внимательно слушая, она ни на мгновение не переставала смеяться и закончила разговор тем, что пригасила в гости. Спрашиваю:

– В Красногорск?

– Нет, приезжайте в Кузьминки. Я тут у брата. – И продиктовала адрес.

Долго не думая, я приоделся и поехал к ней.

Приезжаю, - дом-хрущевка, стол накрыт, и она сидит за столом наряженная и причепуренная. Стол, как я успел заметить, сервирован по последней западной моде. Крохотные бутербродики все на тоненьких шпилечках, чтобы, закусывая, руки не марать. Я тоже не с пустыми руками явился, привез водку, шампанское, торт и цветы. Афанасьев научил, я хотел с одними цветами ехать.

Сели за стол, все честь по чести. Пьет, смотрю, немного, ну и я не жадничаю. Выпью рюмочку, и сижу, о себе рассказываю, а она облизывает своими пухленькими губками ту самую шпилечку, что от микробутерброда осталась и внимательно меня слушает.

А я, как заведенный, все, что было со мной, ей выкладываю. Как в детстве на пчелу босой ногой наступил, как бежал в одних трусах по тропинке и в крапиву упал, как стреляли в меня бандиты, как мама прожужжала все уши «женись».

Она сидит, молчит и слушает, а за окном темнеет, водка нагревается, закуска киснет. Я уже стал волноваться, и вдруг она спрашивает:

– Вот Вы по телефону сказали, что Вам со мной необходимо срочно переспать. Почему такая срочность и такая необходимость?