Человек - манипулятор

Несколько лет назад я прочитал книгу под названием "Корова не может жить в Лос-Анжелесе", которая произвела на меня огромное впечатление. Она повествовала о мексиканце, тайно переправляющем своих родственников в Америку. Он учил их: "Американцы — прекрасные люди, но есть один момент, который очень их обижает. Вам не следует даже намекать им о том, что они трупы". Я считаю, что это совершенно точное описание «болезни» современного человека. Он мертв; человек сегодня стал куклой, а это «трупоподобное» поведение является неотъемлемой частью его жизни. Он нетороплив и безэмоционален, как марионетка. Он надежен, но лишен жизненных устремлений, потребностей и желаний. Его жизнь чрезвычайно скучна, пуста и бессмысленна. Он управляет и манипулирует окружающими и вместе с тем надежно пойман в сети собственных манипуляций.

Цель этой книги — описать как мы теряем все признаки жизни, играя в манипуляторов — часто фальшиво — без всякой души, без желания быть и жить. Для современного человека чрезвычайно трудно понять и принять тот факт, что он мертв, фальшив и утратил живость и человеческий облик. Тем не менее он может опять почувствовать свою человечность, стоит ему только захотеть рискнуть, раскрыться и ожить; таким образом он продвинется от безжизненности и неспешности манипулятора к полной спонтанности актуализатора.

Я уверен, что континуум безжизненность-живость (или манипуляции- актуализации), представленный в этой книге, должен заменить континуум болезнь-здоровье, принятый в психиатрических и психологических кругах. Ведь именно первому свойственно важнейшее понятие надежды. Осознать собственные манипуляции — только первый шаг, а действительно по верить, что без манипуляций могут развиться актуализирующие возможности, — это надежда. Как писал Эрик Эриксон: "Мы признаем… внутреннее сходство между… глубинными психическими расстройствами и полным отсутствием базовой надежды". Сегодня ясно, что современная психиатрия и психология не принимают во внимание такую надежду.

И все же "медицинская модель" человека — будь он больным или здоровым — вызывает все возрастающее разочарование. Большинство терапевтов больше не называют своих пациентов психотиками или даже классическими невротиками. Пациенты — люди, которые имеют жизненные проблемы и развивают манипулятивные паттерны поведения во вред себе.

Важно осознание того, что понятие "психическое заболевание" не подходит для описания таких людей. Работы Томаса Шаша и других полностью сосредоточены на факте, что использование медицинской модели в отношении проблемных людей неприемлемо, поскольку она подразумевает, что проблема заключается в некотором измененном физическом состоянии, а не в дезадаптивном поведении. Кроме того, она позволяет пациенту сохранять его проблематичное состояние. Общеизвестны подобные комментарии пациентов: "Я болен, я не могу с этим совладать"; "Не вините меня, я невротик"; "Во всем виновата моя компульсия".

Если современный человек не болен психически, тогда что же с ним? Согласно Уильяму Глассеру, он безответственен и ему нужно развить ответственность за себя. С позиции Эрика Берна, он играет в игры. В соответствии со взглядом Альберта Эллиса, он — человек, оперирующий нелогичными допущениями. По Эверетту Шострому, во-первых, он является манипулятором, которому необходимо осознать манипулятивные стили отношений с другими. Во-вторых, он тот, кому нужны понятные терапевтические цели, способные замотивировать и побудить его жить, полностью реализуя свой жизненный потенциал. Данная книга делает попытку представить модель, которая объединяет эти две потребности.

Шостром определяет проблемных людей как манипуляторов — людей, которые эксплуатируют, используют и контролируют себя и других как «вещи» определенными узнаваемыми саморазрушительными способами. Терапевтическая цель — превращение в актуализатора — человека, который оценивает себя и других как личностей, а не как вещи, и который переводит свои саморазрушительные манипуляции в самореализующиеся возможности.

Я считаю, что каждый из нас — не только так называемые «больные» или невротики — может извлечь выгоду из понимания собственных манипуляций. Вот почему попытки д-ра Шострома более четко обрисовать манипулятивную диагностическую систему исходя из моей собственной классификации "собака сверху — собака снизу" представляют практический интерес.

Целью традиционной медицинской диагностической системы является определение подходящего метода лечения. Однако традиционная психиатрическая система не имеет такой цели, поскольку по существу психотерапевтические техники одни и те же, независимо от того, каков диагноз! Как писал Глассер, "психотерапии недостает специфического и индивидуального лечения, подобного тому, которое следует за диагнозом скарлатины, сифилиса или малярии".

Таким образом, на мой взгляд, манипулятивная диагностическая система, описанная Шостромом, гораздо более полезна, поскольку, во-первых, она представляет подлинную сущность манипулятивных стилей пациентов, во- вторых, поскольку продиагносцировать манипулятивную систему пациента означает также вызвать или замотивировать его к самопониманию. Тогда как медицинский диагноз мотивирует доктора произвести изменения, терапевтический диагноз необходим, чтобы замотивировать на изменения пациента!

Манипулятивная диагностическая система, согласно моему опыту, действительно вызывает в пациенте изменения. Традиционная психиатрическая диагностика (классифицирующая пациентов на шизофреников, маньяков и пр.), наоборот, вызывает в клиенте болезненное состояние и уныние, а также страхи и неуверенность в себе, если он не согласен с диагнозом. Кроме того, подобный диагноз иногда провоцирует стереотипные серьезные проблемы в жизни пациента.

Простота манипулятивной диагностической системы не должна стать причиной недооценки ее значения, ибо она позволяет клиницисту диагносцировать и вызывать изменения в некоторых пациентах, ищущих терапевтической помощи. Она также логически побуждает двигаться к актуализации, а не просто к состоянию заурядного функционирования, что всегда считалось Достаточной целью психиатрической терапии.

Актуализация противоположна манипуляции. Мне бы хотелось дополнить д- ра Шострома только в том, что терапевт отличает самоактуализацию от актуализации представления о самом себе. В первом случае пациент становится тем, кто он есть, — он открывает собственную уникальную идентичность и затем отваживается быть ею. Человек же, который пытается актуализировать представление о самом себе просто пытается претворить некий фальшивый идеал, а не стать самим собой.

Две другие ценные, как мне кажется, с клинической точки зрения темы этой книги представлены в главе 4, посвященной контакту, — конструкту, играющему особую роль в гештальт-терапии, и в главе 15, которая классифицирует все существующие терапевтические системы на 10 измерений, или параметров. Мне кажется, что обе эти главы будут интересны любому клиницисту, усваивающему новые разработки.

В заключение хочется сказать, что это хорошая книга. Она будет одинаково интересна как специалистам, так и широкому кругу читателей. На мой взгляд, неспециалист может использовать эту книгу как руководство в отношении многих принципов гештальт-терапии. Д-р Шостром искусно вплел в ее контекст теорию гештальт-терапии, и я горд тем, что мне довелось стать его преподавателем и терапевтом.

Фредерик С. Перлз,

Исаленский институт, Бигсур, Калифорния